В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
Они неуверенно приближались, держа на изготовку автоматы с дисковыми магазинами, отдаленно напоминающие «ППШ». «Пистолет-пулемет Томпсона», – всплыло из закоулков памяти.
– Донт шут! Донт шут! – вдруг закричал Корзун.
– Эй, ты чего? – не понял Шашкевич. – Белены объелся?
– Так это американцы, друзья наши неразлейвода… Шевроны на рукавах звездно-полосатые… Кричу, чтобы не стреляли, а то бес их знает, этих друзей-капиталистов…
Оперативники стояли на мосту, с интересом разглядывая чужаков. Те тоже смотрели с любопытством.
Андрей в растерянности обернулся. Автоматчики Легостаева закончили выяснять отношения с отрядом Ваффен СС, подошли к мосту, сразу стали какими-то скромными, застенчивыми.
Из кустов появились еще двое с длинными карабинами и в таких же касках.
– Смотри-ка, и у них «Виллис», – удивился Вобликов.
«Ага, у нас купили», – подумал Ракитин.
– Охренеть, мужики, гляньте, там негр… – восхищенно пробормотал Шашкевич, – самый настоящий негр, черный, как моя жизнь…
– Подумаешь, негр, – неуверенно фыркнул Вобликов. – Ты что, негров никогда не видел?
– Нет, не видел, только на картинках…"
"– Так, а ну приняли достойный вид.
– Не будем, – пообещал Корзун. – А про то, что было вчера на Альдерштрассе, тактично промолчим. Он сам о рояль башкой ударился, так?
– Так, – кивнул Ракитин. – Только не о рояль, а о пианино.
– А есть разница?
– Есть, я потом объясню.
Союзные стороны медленно сближались. Настороженность сквозила в каждом движении. Русоволосый представитель американского комсостава мял в зубах незажженную сигарету. «На этом берегу уже их территория, – мелькнула досадная мысль. – А ты, полиглот хренов, всю жизнь учил немецкий и ни черта не смыслишь в английском!»
Гауптштурмфюрер с лысым черепом был мертв, таращился в небо злыми стеклянными глазами.
