В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
Там что-то происходило, крики перемежались с выстрелами, но мозг от этих событий отключился.
Он первым взлетел на мост и отшатнулся, когда очередь пропорола настил под ногами. Переправа через Эльбу здесь была дохленькой, сомнительно, что смогла бы выдержать даже взвод солдат.
Майор отполз за перила, отталкиваясь пяткой, распластался на краю, припав к прицелу. Следом выскочил Шашкевич и сразу же отпрыгнул, едва не получив пулю.
По мосту бежали четверо в офицерской форме. Они уже преодолели половину пролета.
Ракитин плавно оттянул спусковой крючок. Немец споткнулся, ткнулся носом в настил. Обернулся его товарищ, немного поколебался, словно хотел помочь, но передумал.
Двое выживших уже почти перебежали мост! Рослый тип несся первым, подбрасывая ноги. Кобура на боку была расстегнута, но пистолет в руке отсутствовал. Второй был ниже, прихрамывал. Но страх гнал его, заставляя забыть про боль.
Андрей пустился вслед, стреляя в воздух, что-то кричал, путая русские и немецкие слова.
Оперативники спешили через Эльбу, наступали друг другу на пятки. Беглецы уже отдалились от моста метров на тридцать, их можно было расстрелять кинжальным огнем.
– Не стрелять, мужики… – хрипел Ракитин, – так догоним…
– Да хрен ты их догонишь… – плевался наступающий ему на пятки Шашкевич.
Прогремела очередь из кустарника. Офицер, что был пониже ростом, взмахнул руками, закрутился какой-то затейливой спиралью. Китель на груди пропитался кровью. Он сделал несколько судорожных вздохов и затих. Рослый тоже упал, зарылся носом в землю. Он не был ранен, просто сработал инстинкт самосохранения.
Из кустов появились несколько военнослужащих в незнакомой форме.
