До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Может, это не мне? Курьер перепутал адрес? Такую красоту должны дарить кому-то вроде графини де Авен, на лице которой читается умение вить из любых существ мужского пола веревки.
Руки дрожали, когда я потянулась к записке, украшенной королевским гербом.
“Я выполнил твою просьбу, моя леди. Взамен выполни и ты мою. Завтра наша помолвка, я прошу лишь шанса. Это назовут безумством, и будут правы. Король женится на человеческой женщине — скандал! Но я рад, что буду безумен рядом с тобой. И носи ожерелье, оно подойдет к твоим глазам, цвет которых напоминает грозовое небо.
Глава 17
Мне пришлось перечитать записку короля раз пять, прежде чем я убедила себя в том, что я взрослая умная женщина и не ведусь на красивые слова, написанные на надушенных бумажках. И на украшения по цене особняка в Подмосковье, между прочим, тоже.
Нет уж. Король жестокий, циничный, относится к людям, как к грязи и, на минуточку, первый подозреваемый в покушении на свою венценосную супругу.
Хотя супруга, как выяснилось, живее всех живых, чтоб ее комары покусали, и владеет ведовством.
Нет, стоп. Я не из таких женщин, которым можно запудрить мозги цветами (целая комната! как в кино!), и бриллиантами (какие огромные, блестящие, красивые!), и тем более ласковыми словами (никогда еще мужчина так явно не признавался мне в симпатии и не просил всего лишь “дать ему шанс” — как в романе).
Просто… иногда слишком сильно хочется, чтобы такие признания были правдивыми. Не потому, что я внезапно воспылала неземной страстью к королю, а просто… это было бы приятно.
Ладно, стоит выбросить все глупости из головы. У меня нет для этого времени, полно дел поважнее.
“Будет у тебя ребенок, но тебе придется выйти замуж за хорошего мужчину, чтобы его сохранить”.
Господи, да почему так сложно-то все!
Пока разумные правильные мысли настаивались в голове, рука сама собой потянулась к ожерелью, погладила острые края бриллиантов и рубинов.
— Помочь вам его надеть, госпожа?
Я кивнула.
Да что ж такое творится! Я же не собиралась…
Когда холодное ожерелье коснулось кожи, я вздрогнула.
— Аккуратнее, госпожа, а то я ваши волосы застежкой защемлю. Вот так.
Оно действительно оказалось тяжелым. Но таким, приятно тяжелым. Примерно как пакет из бутика, в котором лежат новые туфли.
