До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Последствия того, что произошло в зале суда, — неповиновения королю и какого-то странного воздействия, из-за которого Сорин стал послушным. Но, кажется, он был в порядке, не считая ссадины на скуле, небольшого кровавого росчерка, который бывает, если удариться обо что-то острое.
“Сорин”, — одними губами произнесла я, глупо радуясь тому, что я его наконец вижу и могу рассмотреть до самой последней черточки.
Черные глаза под тяжелыми бровями, широкий лоб, тяжелую челюсть — абсолютно гладкую. Значит, Сорин уже успел привести себя в порядок: вряд ли в тюрьме было много возможностей побриться.
Чем ближе я подходила к Сорину, тем сильнее от улыбки болели щеки, тем больше мне хотелось его обнять — что я и сделала. Обхватила руками за плечи, прижалась всем телом и уткнулась носом в шею, вдохнула самый родной и вкусный запах.
Сорин вздрогнул, но не пошевелился, даже не попытался обнять меня в ответ.
— Что ты делаешь? — спустя целую минуту спросил он.
Глава 18
Что я делаю, что я делаю… Ну и вопросы! А разве непонятно? В носу защипало, потому что я наконец-то смогла его обнять. Чувства внутри клубились самые разные, больше всего там было радости, влюбленности и желания разреветься неизвестно отчего.
Сорин дернулся, как будто пытался обнять меня, но так и не решился.
— С ребенком все в порядке?
Я кивнула, не прекращая утыкаться носом в шею Сорина. Так приятно было снова до него дотрагиваться! Мы как будто на минутку опять оказались в Бьертане, в той самой гостиной с камином.
— Я тебя искала, но заблудилась в этом дурацком замке. А король все никак не хотел тебя выпускать, — нажаловалась я, забыв и про свою ревность к божественной графине де Авен, и про все на свете.
Хотя со стороны Сорина все, должно быть, выглядело странно, а я должна была казаться ему вздорной и безумной женщиной. Отчасти, возможно, так оно и было.
— Сорин, мне нужно… мне нужно поговорить с тобой.
Он окаменел, а потом пальцами обхватил меня за запястья и отцепил мои руки от своей шеи. Отстранившись, я посмотрела на его лицо и не увидела ничего, ни единой эмоции. Даже когда мы встретились в первый раз, лицо Сорина, его голос и взгляд всегда были очень выразительными.
