До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
— Что вы сказали? — воскликнула я, пробегаясь взглядом по лицам придворных.
Этот голос я не могла бы не узнать: голос принцессы Игрид, бабушки Эсмеральды, чтоб ее давление замучило. Когда я только появилась у нее на пороге, она заявила: “Сама ребенок, и Бог детей не дает”. И сейчас что, эта старая кошелка в очередной раз решила поделиться бесценным мнением по поводу уровня моего развития?
— Кто это сказал? — воскликнула я в состоянии, близком к панике.
— Кэтэлина? — позвал король. Голос у него был удивленный.
Я обернулась к Сорину, но тот тоже смотрел на меня недоуменно. Никто ничего не слышал? Но у меня же не может быть слуховых галлюцинаций. Я снова пробежалась взглядом по рядам придворных и замерла. Высокая фигура, одетая в изумрудный шелковый плащ. На голову накинут капюшон, лицо прячется за вуалью. И как я раньше ее не заметила, учитывая, что больше никто здесь не носит плаща, а головы у всех непокрыты?
“Игрид”, — одними губами произнесла я.
Как это возможно?..
Глава 34
Я шагнула к закутанной в плащ Игрид, не обращая внимания на других придворных, и король удержал меня за руку.
— Кэтэлина? Что тебе нужно от вдовы Бальмен?
— Вдовы Бальмен? — Я обернулась к нему и выпалила. — Это Игрид. Ваша принцесса.
Слава Огненному, у меня хватило ума говорить шепотом, так что нас никто не слышал, разве только придворные начали осторожно и вопросительно переглядываться, а рука Сорина накрыла рукоять меча. Он шагнул ближе, и я повернулась к королю.
— Это Игрид, — зашептала я ему на ухо.
— Игрид мертва, — громко ответил он, и Сорин замер. — Кэтэлина. Иди сюда.
Я дернула головой и зашептала:
— Она стоит прямо перед вами. Тобой. Ари! Какого черта она иначе в плаще? Прячет лицо.
От волнения я даже забыла, что нужно следить за языком, и с губ сорвалось привычное “какого черта”. Притом что в этом мире и чертей-то никаких не было! По крайней мере, об их существовании не догадывались и всуе их не упоминали. Но Ариан не обратил внимания на мою оплошность и тихо заговорил мне на ухо, так, чтобы никто не слышал:
— Она в трауре, Кэтэлина.
Непристойно? Я? Ну, пожалуй, пялится на вдову в трауре и уродливой одежде в какой-то степени непристойно. Учитывая, что у нас тут помолвка, а я счастливая невеста короля, обряженная в белое платье.
