Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Боже мой, никогда ещё простая вода не казалась такой вкусной, такой живой.
А комнату тем временем заполняли какие-то люди.
Седоватый худощавый мужчина лет пятидесяти, растерянно улыбаясь и моргая мокрыми глазами, порывисто присел на табурет, стоявший возле кровати. Затем, как будто то ли не зная, куда себя деть, то ли стесняясь переполнявших его эмоций, огляделся по сторонам и притянул к себе мальчика.
— Вот видишь, Тео, наша Таис проснулась. Я же говорил тебе — она сильная. Теперь всё будет хорошо.
Голос его всё-таки подвёл — сорвался, и мужчина, судорожно всхлипнув, мягко подхватил мою руку и осторожно поцеловал. В ладонь упала тёплая слеза.
Я ничего не понимала. Но тоже жутко захотелось заплакать. Столько душевности и переживательности исходило от этих людей. Ото всех, кроме горделивой блондинки, стоявшей за его спиной. В её глазах читалось, пожалуй, лишь облегчение.
— Прости меня, дочка, — руки мужчины дрожали, губы не слушались, — я так мало был с тобой.
— Пойдёмте, Рауль. Таис необходимо отдыхать. — не допускающим прений тоном заявила блондинка и, шумно зашуршав юбкой, подалась к двери.
— Да, дорогая. — погладив меня по волосам, мужчина поднялся вслед за ней, увлекая за собой оглядывающегося пацанёнка.
— Сейчас, детка, я бульон согрею и покормлю тебя. — пышечка поправила одеяло и тоже потекла на выход.
Я облегчённо выдохнула. Правда ненадолго. Не успела я не то, чтобы переварить, а даже рассортировать полученную информацию, как в комнату, в сопровождении измождённой худощавой женщины, вошёл пухленький дядька в строгих брюках и жилетке, опасно натянутой на круглом пузике.
— Мамочки, оставьте меня в покое. — мысленно взмолилась я, отвернула голову и закрыла глаза, не желая больше ни в чём участвовать.
Но мужичок, который оказался доктором, даже и не думал отставать.
"Впрочем, ничего чудотворного с моим телом не произошло. Было некоторое неприятное ощущение прощупывания. А я вообще не люблю, когда меня без разрешения трогают.
— Экстрасенс ты, что ли? Я уже ничему не удивлюсь.
