Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Доктор ведь наверняка говорил? — пришлось пойти на маленький шантаж.
Марлен набрала полную грудь воздуха, закрыла рот и медленно выдохнула. В глазах её металось беспокойство. Она, склонив голову на бок, внимательно посмотрела на меня (в этот момент я клятвенно пообещала себе пореже озадачивать няньку нестандартными просьбами), и, с силой толкнув намертво слипшиеся створки, распахнула окно.
Меня чуть не сбило с ног волной свежести и кислорода.
Стоял один из первых дней пока ещё не надёжного, но жаркого тепла.
Но сегодня был именно такой чудесный, ясный, пронизанный солнцем день. Окно выходило в запущенный сад. Снег ещё стаял не везде, постепенно обнажая прошлогодний, не убранный с осени мусор, сквозь который уже проросла трава и первые весенние цветы. На деревьях настойчиво пробивались почки, кое-где взорвавшиеся нежной листвой.
Я прислонилась боком к стене и зачарованно любовалась этим великолепием. Ветерком донесло аромат… сирени? Сами собой в голове всплыли строки:
Что за наряды нынче у весны —Безумство, наваждение, дурман!Ужели ей привычные тесныЗелёный шёлк, лазоревый сафьян?!Одежды выбирая на лету,Она меняет каждый новый деньМетель шальной черёмухи в цветуНа пламенем объятую сирень.[1]— Ну да, оно и в самом деле немудрено было память порастерять, — буднично вырвала меня из романтичного настроения Марлен.
Она в задумчивости стояла рядом и, видимо, всё это время крутила в голове озвученную мною новость о собственной амнезии.
— А денёк и в самом деле хорош! — женщина, наконец, расслабленно выдохнула, позволяя себе насладиться чарующим духом весны.
Я тоже развернулась к окну. Хотелось высунуться в него, но… рёбра не позволяли.
— Ну, ладно, на первый раз хватит, — прервала идиллию нянька, — ты вон уже на ногах еле держишься. А ну, давай в кровать. Потихоньку, не торопись.
Торопиться, впрочем, я бы физически не смогла, даже если бы меня об этом очень попросили — ослабевшие от отсутствия нагрузки мышцы предательски дрожали.
Но была счастлива уже хотя бы от того, что солнце продолжает светить, природа возрождается, в окружающем меня мире, кроме набивших уже оскомину серых, тёмно-зелёных и коричневых мрачных тонов, обнаружились и другие — яркие краски, а я уже встаю на ноги. Ну и что в комнате, наконец, стало свежо.
