Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Так потихоньку я и осваивалась в новых, нежданно свалившихся на меня, обстоятельствах жизни.
Мачеха и отец меня пока больше не посещали, чему я была несказанно рада.
Лаура, видимо, решила, что свой лимит сострадания она уже исчерпала и успокоилась на том, что я, в смысле Таис, вообще жива. Отец — не знаю почему.
Как-то из любопытства спросила об этом Марлен, но она только рукой махнула, привычно поджав губы. Допытываться не стала, решив не забивать пока этим голову — на сей момент ждали решения более срочные и важные задачи.
Всё моё общество составляли нянька и Тео, регулярно забегавший к «сестре», поделиться новостями и своми детскими переживаниями."
"Домашние новости, в основном, сводились к тому, на кого и за какую провинность сегодня накричала баронесса и её причитаниям о том, мол, «как это нету денег на новый корсетик» и «как её, несчастную, вообще угораздило выйти замуж в такую нищету, в которой порядочной баронессе просто неприлично жить».
Вот интересно даже, о чём она думала, когда рвалась в этот «замуж»? И как-то уж совсем нелогично Лаура упускала тот факт, что без этого «замужа», она и не баронесса вовсе. В общем, ничего интересного.
Однажды уже под вечер ко мне прибежал перепуганный Тео.
Я успела искренне привязаться к хулиганистому, но доброму ребёнку. Его взволнованность моментально передалась и мне. Тем более, что обычно он посещал меня днём, и сегодня уже забегал.
— Малыш, что случилось? — я не на шутку переполошилась.
Ребёнок стоял посреди комнаты, зажимая под мышкой какую-то маленькую коробочку, и не решался ни подойти, ни озвучить то, что его так обеспокоило. Глазёнки его широко открылись — было очевидно, что он отчаянно борется с подступающими слезами.
— Тео, миленький, не пугай меня. Что произошло? Иди сюда, — я всё же уговорила мальчишку подойти и усесться ко мне на кровать, — ну давай, рассказывай.
— Марлен разговаривала… Я услышал… Таюшка…
— Ну, — подбодрила его я, — с кем разговаривала?
— Сама с собой, как всегда. На кухне.
— И что сказала Марлен, что ты так испугался?
— Ты правда ничего не помнишь? — решился, наконец, он озвучить мучивший его вопрос.
— Ну как, — растерялась я, — маленько кое-что забыла. Потому, что головой сильно ударилась. Но это пройдёт.
