Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Ты-то чего так боишься?
— А вдруг ты и меня забыла-а-а! — уже ревел малыш, уткнувшись в моё плечо, боясь посмотреть мне в глаза и увидеть в них что-то не то, — Что ты меня лю-у-би-ишь!
— Эй, — я осторожно подняла ладонями мокрую от слёз мордашку, — хороший мой, как тебе такое только в голову пришло? Как я смогла бы тебя забыть?
— Честно-честно? — с надеждой он заглянул мне в самую душу.
— Правда-правда, — не задумываясь ответила я.
— Та-айя-а-а!
Я уже ревела вместе с ним.
Сердце разрывало это неприкрытое детское горе.
— Мамочки, а ведь он прав, — думала я, баюкая маленького котёнка на руке, — детское сердце не обманешь. Нет, что бы не говорили — никак не обманешь.
На глаза попалась принесённая им коробочка, съехавшая из под мышки на подушку.
— А что это у тебя такое?
— Это? — Тео отвлёкся от своих переживаний и таинственным тоном сообщил, — мой тайник.
— А-а-а. — поддерживая игру, в тон ему протянула я, — Покажешь?
— Покажу, — хлюпая носом, серьёзно ответил он, устанавливая коробочку на табурет и торжественно открывая крышку, — у меня тут волшебная монетка хранится. Мне цыганка дала. Сказала, что я хороший, и монетка будет меня охранять.
Я затаила дыхание, слушая детские откровения.
— Я её тебе хочу подарить, — он порылся среди сушёных жуков, разноцветных осколочков витражей, камешков необычной формы и бог ещё знает каких мальчишеских богатств (я всё не успела разглядеть) и, наконец, извлёк из недр тайничка блестящую монетку с дырочкой и продёрнутой в неё верёвочкой.
— Тео, малыш, я не могу принять такой дорогой подарок — он ведь твой! Тебя оберегать должен! — у меня и в самом деле рука не поднималась забрать у ребёнка такую ценность, даже понарошку.
— Таюшка, пожалуйста! Цыганка сказала, что если украдут — горе тому принесёт, а если сам захочу подарить — то добро и мне и тому… ну, тебе будет.
Я взяла в руку монетку, внимательно разглядывая рисунок.
— Ну вот, — почти успокоился парнишка, — теперь ты меня никогда-никогда не забудешь.
— Я тебя и так никогда-никогда не забуду, — обняла я его, прикрывая глаза и вдыхая запах детской макушки, — что бы ни случилось.
