Александра Дмитриевича проводили внутрь, в какой-то кабинет, туда же в течение пятнадцати минут прошли еще трое мужчин. Наверняка юристы фирмы или семьи.
Я и не предполагала, что придется ждать часами. Играла в телефон, пока не разрядилась батарея, потом пыталась дремать. Ну и на кой-ляд меня нужно было сюда тащить, если даже в кабинет с собой не пригласили? Караулить вход вместе с дежурным?
Каково же было мое облегчение, когда часа через четыре Александр Дмитриевич все же вышел и протянул мне руку:
Переспросила, только когда мы вновь оказались в машине, а шеф не спешил заводить двигатель:
– Что значит «всё»? Лёшу отпустят?
– Отпустят? – он неотрывно смотрел на входную дверь отделения. – Зачем? Я им такие показания дал, что они его теперь лет двадцать не захотят отпускать.
– Что? – выдохнула я недоуменно. – Нет, я все понимаю… но ведь брат же… Но…
Он перебил меня смехом:
– Я пошутил. Сейчас с документами закончат и вышвырнут его.
– А-а, – я ощутила невольное облегчение и не постеснялась его озвучить: – Все-таки приятно знать, что в вас есть что-то человеческое.
– Человечность тут не при чем, Карин. Уголовщина в семье – это удар и по моей репутации. Если бы брат носил другую фамилию, я бы в данный момент уже в третий раз в тебя кончал.
Сказано это было совершенно равнодушным и спокойным тоном. Вот и я не стала зацикливаться на формулировке. Быстро сменила тему:
– Но все же интересно выходит. Все говорят, что деньги и связи творят чудеса, но я впервые стала очевидцем.
Начальник скосил на меня ироничный взгляд.
– Говоришь так, будто я только пальцами щелкнул – и все проблемы улажены. Теперь я еще и поручитель, обязан проследить, чтобы господин Данилин-младший явился на суд и желательно в трезвом виде.
– И все равно! – не унималась я. – Уж точно не каждый паренек, пойманный с наркотиками, так запросто и в первый же день увидел бы свободу!
Александр Дмитриевич неожиданно вздохнул и снова устремил взгляд на вход.
– Если бы только наркотики. Ему хулиганство вписали.
– Хулиганство? – деланно изумилась я. – Лёше? Представить невозможно!
– Ну да, – он усмехнулся. – Он домогался полицейского. Сотрудники восприняли это как издевательство, они даже не поняли, что он мог и всерьез. Да я и сам, честно говоря, не уверен.
Предмет наших волнений появился через двадцать минут – почти свежачок. Шел к нам, распевая «Владимирский централ» и по-блатному заламывая пальцы.
