Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Это я его девять месяцев в себе таскала, от изжоги мучаясь. Захочу, козюлькой назову, и кто мне, что против скажет.
Черт.
Да я его маму уже, как родную полюбила.
Крутая женщина. И голос приятный.
— Вы потише. У меня гостья, и у нее память хорошая. Мне потом эта козюлька боком вылезет.
Корнеев! Да ты, оказывается, умеешь мысли мои читать.
Голоса стихли, а вместо них топот ног по квартире разнесся. Первая в комнату влетела женщина, затем появилась голова мужчины, и за телами этими я услышала кашель барина.
Но, я-то уже подготовилась.
Сижу, жду, здесь как принцесса, грудь вперед, плечи назад, пальцы на коленках скрестила. Ну, прям не Туська, а сама Наталья Шведова крон принцесса маленького неизвестного государства.
А что?
Не лежать же мне на диване, с подушками под ногами.
Между прочим, я еще никогда с чужими родителями не знакомилась. И пусть, что это мама и папа барина нашего. Они ж все равно родители. Вот я и волнуюсь.
Чуть-чуть.
— Юр, ты посмотри.
— А я по-твоему куда сейчас смотрю?
— Какая она красивая.
Это про меня?
Ой, спасибо. Засмущали.
— Здравствуйте. — Блин. Блин. Блин. Откуда во мне голос Джигурды? Вот хотела же, как Ариэль пропеть. Никита откуда взялся?
Вы бы видели их лица, когда я звериным рыком с ними поздоровалась.
Стыдоба какая."
"Зато Корнееву весело. Он сначала глаза вылупил, а потом отвернулся, чтобы родители моську его не увидели.
— Здрасте. — Повторять пришлось, перед этим, конечно, горло прочистила, чтобы еще раз элиту города не испугать.
— Привет. — Восклицает женщина.
— Добрый день. — Сдержанно говорит мужчина.
А барин все так и ржет.
Приходится ему взглядом прямую угрозу передавать.
— Мам, пап, знакомьтесь — это Наталья.
— Туся. — тут же поправляю Корнеева. Ну, не нравится, когда меня Наташей называют.
В детстве ведь как было? Наташка — какашка.
Хоть уже взрослая, и сама себе носки стираю, но все равно шарахаюсь от полного имени.
— А я Екатерина Владимировна, можно просто Катя. — Эта красотка, которая мне чем-то напоминает Дженнифер Энистон, сказала называть её Катей?
Блин.
Ущипните меня.
— Юрий Сергеевич. Можно просто папа этого оболтуса, который не предупредил нас, что он здесь с девушкой.
Ну и ладно, что дядей Юрой называть нельзя. Папа оболтуса тоже отлично звучит. Мне как-то даже больше нравится.
Перевожу взгляд на Корнеева, мол, давай отдувайся, козюлька. Это твои родители, тебе и разговаривать с ними. А я здесь просто посижу, и на мамку твою полюбуюсь.
