Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Мать хихикает.
Один Корнеев сидит и смотрит на нас с видом, а что здесь такого? Прям я единственный, кто так делал.
— Тусь, ты ведь не против, что мы останемся? — Спрашивает чья-то будущая идеальная свекровь.
— Да я… Я… — Вот что я? Я здесь права голоса не имею, тетенька. Сама в гостях.
— Ната, не против, мам. Она с радостью руки разомнет, помогая тебе на кухне. Петрушку ей дай, пусть отщипывает. Это ее любимое занятие.
Эй, это он про мой щепок за его задницу намекает?
Парень, да ты думай, о чем говоришь.
Я здесь сижу, и между прочим, паиньку девочку из себя изображаю.
— Конечно, я не против. С радостью послушаю истории из детства барина.
Выкуси, хитрюга.
Ой, я его прилюдно барином обозвали, что ли?
Мамка вон глазами стрельнула, а отец, кажется, и не услышал. Мужчина в телевизор упулился, и внимания на наш треп больше не обращает.
— Тогда пойдем, красавица. Посмотрим, чем мой сын тебя кормит.
Женщина встает с дивана, и протягивает мне руку, словно мы с ней не только что познакомились, а в один детский сад ходили.
Делать нечего, встаю, и меня на кухню ведут. Будто боятся, что я в любой момент сбежать смогу.
Но, бежать мне некуда. Поэтому иду и на Корнеева оборачиваюсь, который с отцом остался, и меня взглядом довольным провожает. Подставил, блин. И одну наедине с мамой своей оставил."
"Кстати, вот она сейчас удивится-то, когда увидит, что в холодильнике мышиное кладбище разместилось. Там только луковица одна и лежит, которую я ночью закинула.
Но тут ко мне без претензий. Уж, не знаю, кем она меня считает, но я здесь не при делах. Сама голодаю.
— Тусь, а расскажи о себе. — Как бы случайно начинает она, открывая очередной пустой шкаф.
— Скажу сразу: я не девушка вашего сына.
Екатерина Владимировна оборачивается на меня.
— Да я и не подумала, что вы встречаетесь.
— Правда? — чувствую, как волна облегчения по венам стекать начала.
Вот недопонимания мне совсем не хотелось.
— Конечно, правда.
Это стёб?
Нет, объясните мне, женщина сейчас так пошутила, или правда мне поверила?
Блин, этих Корнеевых фиг поймешь. Они мастерски могут сбивать с толка одной своей улыбкой на лице.
— Я не пойму, у вас еды совсем нет, что ли?
Эх, а вот сейчас я нарвалась на взгляд, который называется: «Мой сыночек голодный ходит?».
— Давайте я в магазин схожу.
