Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Кстати, а кто возместит ущерб разбитого зеркала? Кто? Мне его самой покупать?
— Меня здесь не было, и ничего возмещать я не буду.
Не собираюсь я снова из-за Звягинской задницы с деньгами своими расставаться. Лариса Игоревна хочет новое зеркало, так пусть берет и звонит самой Вики или ее родителям. Меня эти дела не касаются.
— Ой, как мы заговорили. При участковом тихоней была, а тут язык показать вздумала. У тебя есть пять минут, чтобы забрать тряпье и отдать ключи. И звони соседке, пусть сделает то же самое.
Что?
Я ещё Звягиной звонить должна?
Молча, захожу в квартиру, и тут же ногой отбиваю в стену стеклянную бутылку, которая со звоном отлетает от меня.
— Давай разгроми остатки всего. Ломай до конца. — Тут же подлетает ко мне женщина. — Чего уж там? Тетя Лариса богатая, у нее ж аванс ваш остался, на десять ремонтов хватит.
Сарказм засчитан, но после него появилось огромное желание прямо сейчас найти Звягину, и в канализационном бассейне её искупать.
Вот ведь овца.
Она тусила, она свалила, а крайняя я.
Отлично.
Просто замечательно.
Это хорошо ещё, что у меня вещи все собраны были. Я быстренько заскочила в ванную, а по пути в гостиную заглянула, и тут же пожалела об этом. Такого погрома мои глаза еще не видели. Все разбросано, раскидано, кресло перевернула, а кто-то умудрился порвать шторы.
Нужно бежать.
Бежать в свою комнату и проверять сумки.
Включаю свет и зажмуриваюсь.
Страшно. Ей-богу страшно открывать глаза. Я уже представила, как мои вещи разбросаны по полу, ноутбук переломлен на две части, а вместо окна картонка вставлена. Хотя о последнем, хозяйка бы мне точно сообщила, когда прибивала бы мое тело к оконной раме, вместо стекла.
— А у тебя здесь мило. — Слышу голос Корнеева за своей спиной, и тут же открываю глаза.
Мило?
Черт, да он прав.
Если сравнивать с остальными квадратами, то у меня не обычная комната в двушке, а шикарный дворец арабского шейха.
Правда, кто-то в обуви стоял на моей кровати. Весь плед в отпечатках лап, наверно, сорок пятого размера. И это не Звягина. У нее всего лишь сороковой. Хотя, она могла чью-то обувь позаимствовать.
— Было. Когда-то.
До момента, пока по пледу лыжник не прошёлся.
— Собирайся. Твоя надзирательница уже паром дышит, еще немного, и этот дракон с кудряхами превратит нас в люля-кебаб.
