Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Что из этого твоё? — он удивленно смотрит на все сумки, на все пакеты, на несколько коробок, и, кажется, даже не догадывается, что это как раз и есть все мое. Плюс, чертовы подушки, которые на кровати лежат, с пуховым одеялом.
— Ну же, ты ведь сообразительный парень.
— Всё?
— Угу.
— Радуйся, что я багажник на днях разгреб.
— Я рада, честно. Но давай побыстрее, не хочу стать люля-кебаб.
Мне уже безразлично, слышит ли меня женщина, и что может подумать Корнеев. Я просто хочу как можно быстрее свалить из этого места.
Корнеев берет первую коробку, и по случайности, она их кухни. Самая тяжелая. Там кастрюль несколько, две бабушкины сковородки чугунные, так еще и посуды много. Я ее сама еле-еле подняла, потом и вовсе перестала изображать сумоиста, и ногами ее до своей комнаты толкала.
— Что? Тяжело, Корнеев? Мне с тобой тоже нелегко приходится.
— Тяжело? Немного. Но я представляю, что вместо коробки ты, поэтому мне становится чуточку легче. — Скалится, а потом выходит из комнаты, но я отчетливо слышу его смех в коридоре.
Гад.
С минуту молча стою, и не знаю, какую из сумок тащить первой. Как-то на душе мерзко, что вот так съезжаю. Планировала ведь по-другому, а получилось… через мягкое место все получилось. Как оно обычно в жизни бывает.
Удивительно, но с вещами мы расправились быстро.
Вернее, Корнеев расправился.
Я только из комнаты ему подавала все, а он в машину оттаскивал.
Последний заход, последняя партия, и мы вместе выходим, встречая на пути хозяйку.
— А что с зеркалом делать будем? Я ж эту Звягину теперь не поймаю.
Вот пристала со своим зеркалом.
Я его не разбивала, почему платить-то должна?
— Я заплачу. — Корнеев ставит пакет на пол, и достает бумажник.
— Корнеев. — предупреждающе рычу на него, хватая за запястье.
— Наталь, помни про котлету на шпажке. Оно нам надо?
Бывшая хозяйка, конечно, ничего не поняла, но деньги взяла с радостью. Правда, вдогонку еще что-то ворчала, но я уже была так рада, что ухожу, и мне было все равно на ее слова.
И снова рядом Корнеев.
Земля, вселенная, вот что ты творишь-то?
Мы, сидим пристегнувшись, когда он поворачивается ко мне и просит назвать адрес.
— На Воронкова есть гостиница. Мне туда.
Парень точно в замешательстве от моих слов.
Несколько секунд он молча смотрит на меня.
— Ты собралась ночевать в ночлежке для дальнобойщиков? В своем уме?
Откуда я могла знать, что там дальнобойщики живут?
Вспомнила про нее, придумала план, да и успокоилась.
