Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Зачем же плакать, Аграфена Фёдоровна, – мягко проговорил Краснушкин. – Слезами горю не поможешь. Надо лечить мужа, и лечить серьёзно. А на одних порошках и до смерти недалеко.
– Эх, Иван Палыч, всё равно все помрём, – тяжело вздохнул Митрич. – Только и того, что одни раньше, а другие позже.
– Экую премудрость сказал! Помереть-то всегда успеем. Сначала пожить надо, вон ребят на ноги поставить. Голову не вешай, Митрич. И подумай всерьёз. Я дело говорю. А пока прощай. Зайду на днях, может, передумаешь?
Варя поражалась, как просто, естественно держался с этими людьми Иван Павлович. Ни тени покровительства, брезгливости. Терпеливо, мягко и главное – просто. Убеждал, успокаивал, а руки его тем временем выстукивали больного, умело, не причиняя страданий, укладывали, поправляли подушку, подворачивали одеяло. Казалось, что делали они это всё сами, умело и привычно.
«Вот это доктор, – подумала Варя. – Вот как надо. Просто и с душой. И главное – какое терпение! Я, наверное, никогда так не смогу».
– Что ж, коллега, пойдёмте, – вывел Варю из задумчивости голос Ивана Павловича.
Уже одевшись, он ещё раз подошёл к Митричу, положил руку на его потный, бледный лоб, посмотрел в глаза больному, мягко улыбнулся.
– Ну, крепись, друг. И хозяйке выть не вели. Будь здоров!
И уже откинув занавеску, попрощался с хозяйкой, напомнив, что скоро наведается ещё раз.
– Я не могу, не имею права оставить вас в таком состоянии, понимаете? Зайду через пару дней, авось передумаете.
– Воля ваша. Мы не приглашаем, – проговорила сквозь слёзы хозяйка…
– Иван Павлович, откуда у вас этот такт? – спросила Варя, когда они очутились на улице. Вы здесь, на Выборгской, свой человек. Вы так просто, душевно говорите, держитесь…
– Милая Варенька, при чём тут такт? Я мужик. И дед мой Захар был такой же, как Митрич. Только и разницы, что этот от чахотки помирает на Выборгской, а тот от голода у себя в деревне. И детство моё было не лучше детства этих ребят.
Варя обернулась к дому, промолвила с горечью:
– Какой всё-таки ужас! Оттолкнуть протянутую руку спасения, обрекать себя на гибель.
– А кто виноват в этом? Разве они? – спросил Краснушкин и взглянул туда, где над городом стояло зарево вечерних огней. – В их гибели виноваты те, кто сделал этих людей тёмными и невежественными. Нет, надо всё же спасти этого человека. Подумайте, Варя. Ведь шесть человек ребят. Попрошу вас завтра днём наведаться сюда. Если будет хуже – немедля сообщите мне. Надеюсь, дорогу сюда найдёте сами. Фамилия больного – Заушин…
Два следующих визита прошли спокойнее. В первом Краснушкина радостно встретили сообщением, что больная девочка стала чувствовать себя хорошо.
– У меня было подозрение на дифтерию, но, к счастью, это была острая ангина, – пояснил доктор Варе.
