Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Около ярко освещённых кабаков и трактиров толпились люди. Оттуда неслись разноголосые крики и пиликанье гармошек. Казалось невероятным, что где-то недалеко отсюда лежали залитые светом Невский проспект, Литейный, Дворцовая площадь.
– Вы не боитесь здесь ходить? – спросила Варя.
– Нет, при свете меня узнают и в обиду не дадут, а со мной и вас.
Вскоре они подошли к довольно большому двухэтажному деревянному рубленому дому. Входная дверь была открыта настежь. Поднявшись на крыльцо, Краснушкин вынул из кармана электрический фонарик и осветил тёмный коридор, узкий и грязный. В нос ударил запах кошек, нечистого белья и кислой капусты.
Доктор вошёл первым. Варя, поёжившись, робко оглянулась по сторонам и нерешительно последовала за ним. В темноте она то и дело натыкалась на какие-то кадки, скамьи, коробки. Ей казалось, что этому коридору не будет конца. Одна за другой оставались позади двери, выстроившиеся угрюмой шеренгой.
Наконец Краснушкин постучал в одну из них. Никто не отозвался. Пришлось повторить стук ещё дважды. Внезапно дверь отворилась, и на пороге в тусклом свете лампы появилась сгорбленная женская фигура.
– Кого здесь носит? – грубо окликнула женщина.
– Это я, Аграфена Фёдоровна, доктор, – отозвался Краснушкин.
– Прости, Иван Палыч, что не признала сразу, – сказала женщина и вдруг настороженно уставилась на Варю. – А это кто с тобой?
– Помощница моя, фельдшер, – объяснил Краснушкин.
Только теперь Варя разглядела, что перед ней стояла женщина с худым, изнурённым лицом. Но блестящие глаза и энергичные, быстрые движения говорили о её молодости.
– Проходи, Иван Палыч, – уступила хозяйка дорогу. – Мой Митрич что-то совсем заплошал.
Небольшая комната, куда вошла Варя, была разделена занавеской на две половины. В одной, освещённой, посредине стоял стол, за которым разместилось шестеро детей – мал мала меньше. Старшие кормили малышей похлёбкой с ложки. У небольшой плиты, заставленной горшками и кастрюлями, хлопотали две пожилые женщины. Одна готовила, другая подавала еду на стол.
В углу на деревянном топчане лежала старуха и почти беспрестанно кашляла. Около неё сидел уже немолодой мужчина и отчаянно дымил цигаркой. Космы удушливого, едкого махорочного дыма гуляли по комнате. Увидев доктора, мужчина торопливо потушил цигарку и начал руками разгонять дым.
– Сколько раз я говорил, чтобы в комнате не курили! – строго сказал Краснушкин. – Поймите, наконец, что здесь лежат тяжелобольные. Им и без вашего дыма дышать нечем. Как вы этого не понимаете?
– Нет у них ни стыда, ни совести, – поддержала его Аграфена Фёдоровна. – Сосут и сосут, лихоманка их задери. Надымят, как в кабаке. Супостаты какие-то, а не люди. Только о себе и думают.
В комнате было довольно жарко.
