Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Любого прохвоста из министров будут лечить тысячи профессоров и врачей, а бедняка, хоть он будет при смерти, никто лечить не захочет. Не хочу и не стану пачкаться о них, – заявила Варя.
Доктор слушал её, улыбаясь добрыми глазами.
– На Выборгскую-то со мной пойдёте? – спросил он.
– В любое время дня и ночи, мой дорогой учитель, – немедленно согласилась Звонарёва.
По вторникам и субботам Краснушкин не принимал у себя больных. В эти дни он отправлялся с врачебным обходом на Выборгскую сторону, в тесные рабочие каморки.
Однажды, после приёма больных на Шпалерной, Варя спросила Краснушкина, когда же, наконец, она пойдёт на Выборгскую?
– Вы думаете, это очень интересно? – грустно улыбнулся Краснушкин. – Нужно очень любить людей, чтобы часто бывать там. Бедность и грязь, голод и слёзы… Да, там можно набраться и житейской мудрости, и медицинского опыта. Но больше, пожалуй, блох, клопов и вшей. Бывает и так: вы к человеку со всей душой, а он на вас с оскорблениями и кулаками… Это, конечно, от отчаяния, но всё же бывает…
– Я не боюсь этого, – твёрдо сказала Варя.
– Ну что ж, если хотите, можете испытать подобное удовольствие завтра, – предложил доктор. – Заезжайте сюда в обычное время, и мы отправимся вместе…
На следующий день, заехав на Шпалерную, Варя застала Краснушкина в потёртом старом пальто, в рабочей кепке, с аптечным чемоданчиком в руках.
– Почему вы не в военной форме? – удивилась Варя.
– Чтобы, чего доброго, меня не приняли за полицейского, – ответил доктор. – Тогда мне несдобровать.
И вам, коллега, советую не надевать колец, брошек и браслетов. Одевайтесь поскромнее: вместо шапочки повяжите голову платком, и никаких сумочек.
– Зачем такие предосторожности? – удивилась Варя. – Мы же не к дикарям собрались, а в рабочий район столицы.
– Дело не в рабочих, а в полиции, – сказал Краснушкин. – Она культивирует в этих районах дикие нравы. Там полно кабаков, свободно живут воры, жулики и бандиты. Сами полицейские боятся ходить там в одиночку. Наше правительство делает всё, чтобы смолоду приучить рабочих к пьянству и грубости. Вместо школы – кабак. Вместо культуры – поповский дурман. Расчёт правильный: лишить рабочих возможности учиться, несознательные рабочие меньше будут интересоваться политикой…
До Финляндского вокзала Варя и Краснушкин доехали на трамвае, а отсюда пошли пешком по тёмным переулкам рабочего района. Варя то и дело спотыкалась на выбитых тротуарах, и доктор взял её под руку.
– Как тут люди ходят и не ломают себе ноги? – возмущалась Звонарёва.
– Ломают, конечно. Только кого это беспокоит? Если рабочий даже голову себе свернёт, никого это не встревожит, – ответил Краснушкин.
Было около восьми часов вечера. Из окон деревянных двухэтажных домов струился тусклый свет.
