Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Саблин так и не понял насмешки и, прощаясь с врачом, проговорил:
– Надеюсь, что нам никогда не придётся с вами встретиться как с моим клиентом по жандармской работе.
– Зато вы, несомненно, рано или поздно будете моим клиентом: я ведь врач-психиатр, – невозмутимо ответил Спиртов.
– Это почему же? – удивился Саблин.
– Нормальный человек на такую работу, как ваша, не пойдет. Надо страдать в какой-то мере манией преследования, чтобы за здорово живёшь хватать и сажать в кутузку ни в чём не повинных людей. А вы, жандармы, этим-то в основном и занимаетесь, – пояснил Спиртов.
– Значит, вы не верите в наличие в России революционного движения?
– Очень даже верю, но вся беда, что революционеры неуловимы, а рост революционного движения вам не остановить никакими средствами, хотя бы вы посадили в тюрьмы сотни тысяч людей. Поверьте, господин ротмистр, что каждый солдат – это потенциальный революционер, и настанет час, когда они это поймут, тогда и вам будет мат. От народа вы никуда не уйдёте!
– Да вы и впрямь революционер, доктор!
– Уже двадцать лет, как я слежу за собой и аккуратно на себя доношу жандармам, а они мне не верят, – иронически вздохнул Спиртов.
– А ну вас, доктор! Вы хоть кому голову заморочите. Недаром психиатр. – И жандарм удалился.
Затем Спиртов вызвал к себе Дорохова и, уставившись на него своими по-рачьи выпуклыми глазами, медленно проговорил:
– Давно мне не приходилось встречать такого дурака, как ты. Жандармы вокруг, а ты жжёшь нелегальщину. Хорошо, что всё сошло благополучно. Но на будущее время запомни – ещё одна листовка, и ты сядешь в тюрьму. Учти это и убирайся долой с моих глаз!
Дорохов не стал спорить со своим начальником, и, несколько расстроенный, ушёл к себе.
– Шут этого психа знает, что у него на уме! – бормотал себе под нос фельдшер.
Одно было ясно: Спиртов догадывался о подпольной деятельности Дорохова.
Когда через несколько дней в лазарете появился Тимофеев, доставивший солдата со сломанной ногой, Дорохов коротко сообщил обо всём.
– Я на время вышел из игры, думаю, что и лазарет тоже. Теперь тут всё время шляются под разными предлогами жандармские шпики. Пусть начальство успокоится.
Тимофеев грустно вздохнул. Он понимал, что надо было об этом поскорее сообщить Волкову. Но в город попасть было очень трудно. Солдат совсем перестали туда отпускать, а доступ в крепость для городского населения Керчи и раньше был затруднён.
Прошло около двух недель, как Тимофеев побывал у Волкова. Больше о нём ниоткуда не поступало никаких сведений. Тимофеев как в воду канул. Павел, уехавший в Батум, не возвращался. В городе ходили слухи об обыске в лазарете. Говорили, что арестованы десятки солдат и несколько офицеров.
