Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Товарищи просили передать: крепитесь, скоро будет свобода. А сейчас мне надо идти. Кругом уши и глаза. Надо быть осторожным. При первой возможности извещу Ивана Герасимовича. А вы поостерегитесь. Не дай бог пронюхают, тогда провал – страшно подумать!
Блохин приоткрыл дверь в коридор и закричал:
– Нечего из себя благородную ставить… Требования ещё предъявлять вздумала. Я тебе предъявлю – своих не узнаешь… А ты, Матрёна, построже. Не забывай, что господин ротмистр приказывали.
Каждое утро Валя приносила Фирсовым молоко, заходила в комнату Коссачёвой, делала уборку. Обычно в это время узницу под конвоем жандарма выводили на двор или в сад около дома, где она сидела на скамеечке, греясь в осенних лучах солнца. Она любовалась синей гладью моря, темневшим на горизонте Таманским берегом, белеющими в проливе парусами рыбачьих лодок и полётом легкокрылых вольных чаек.
Пригревшись на солнце, Коссачёва вспоминала недавнее прошлое – лесистую, болотистую Литву, бедные пограничные деревеньки, где она – Клава Страхова – работала для вида учительницей. Вспоминались ночные явки товарищей, доставлявших из-за границы литературу и оружие. Несколько раз по поручению Центрального Комитета РСДРП она сама выезжала в Швейцарию, где помогала Владимиру Ильичу Ленину готовить посылки с газетами, журналами и брошюрами. Сколько раз с риском для жизни она доставляла их в Литву, а оттуда – в Петербург.
Годы напряжённой, полной ежеминутных опасностей жизни сильно утомили её, но она не думала об отдыхе.
В прошлом году во время пребывания в Питере её схватили на одном из подпольных собраний. Вёл его Иван Герасимович, вернувшийся в Петербург: вина механика Крылова не была доказана, и опасный большевик Иван Герасимович таким образом получил разрешение свободного выезда из Красноярска. К счастью, у них были паспорта на чужое имя, и жандармам так и не удалось установить их настоящих фамилий.
И вот теперь некая Лариса Игнатьевна Коссачёва отбывала в Керчи по приговору суда пятилетнее заключение в крепости за участие в подпольном собрании РСДРП.
Мысли её не раз возвращались к Вале. Недавно в разговоре с этой милой девушкой Коссачёва спросила о Волкове.
