Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Остальных узников велено было на две недели перевести на хлеб и воду.
Таким образом Тлущ, так же как и Окуленко, исчез из каземата. На время Климов и Вонсович были избавлены от провокатора.
В начале ноября норд-ост сменился зюйд-вестом. Тёплый ветер приволок с собой хмурые тучи и сырость. Надоедливо моросили дожди. Море выглядело грязновато-серым, угрюмым.
От скудного питания и затхлого воздуха сырого каземата у Вонсовича обострился катар желудка и печени. Он почти ничего не мог есть. Прибывший по настоянию Климова врач предписал учителю строгую диету – только белый хлеб и куриное мясо, но Саблин не улучшил питания.
Как-то в каземате, где помещались дежурные жандармы, появились сапёры и начали сооружать кирпичную перегородку, разделявшую каземат до самого потолка.
Жандармы категорически запрещали сапёрам заглядывать в соседний каземат – к заключённым, которых теперь целыми днями держали взаперти. Короткие прогулки разрешались лишь рано утром, до прихода солдат, или вечером, после окончания работ.
Вскоре перегородка с дверью в ней была закончена. Её оштукатурили, побелили и после уборки нового помещения туда из штаба крепости перевели Коссачёву.
Узнав, кто находится рядом, Вонсович тотчас начал перестукиваться через стенку по тюремной азбуке. Коссачёва не ответила, помня слова Блохина и опасаясь провокации.
До перевода на форт Коссачёва с разрешения начальника штаба пользовалась газетами и журналами и была в курсе политической жизни страны. Теперь она попала на одинаковое положение с остальными заключёнными.
Однажды на форт пришёл Фирсов проверить, как содержатся узники. Прежде всего он навестил «свою поднадзорную» – Коссачёву.
– Я здесь оказалась одна женщина среди мужчин, – пожаловалась она ему. – Это стесняет меня, и я чувствую себя заключённой вдвойне. Разрешите Моте побольше бывать со мной. Я к ней очень привыкла. Пусть она приносит мне обед, берёт бельё для стирки, и – наконец, надо же мне мыться.
– Хорошо, я договорюсь об этом с Саблиным, – пообещал Фирсов.
От Коссачёвой Фирсов зашёл и в соседний каземат, увидев там только двоих заключённых, он спросил, куда же девались Тлущ и Окуленко.
– По приказанию их высокоблагородия ротмистра Саблина переведены на карцерное положение за дерзость и грубость, – доложил жандарм.
– Окуленко уже около месяца в карцере, а Тлущ – больше двух недель, – заявил Климов.
– Я этого не знал и сегодня же разберусь, в чём тут дело, – сказал Фирсов и обратился к Вонсовичу: – Мне докладывали о вашей болезни.
