Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Они впервые увиделись после того, как Валя поселилась в крепости.
Мог ли подумать Саблин, что его верный служака надзиратель Гордеев отправился вместе со своей женой на собрание большевистского подполья?!
– Ну, кажись, все в сборе, – пробасил Петрович, когда пришли Павел, Гойда и Ольга Семёновна. – Подсаживайтесь поближе. Как там наверху, Петрусь?
– Дежурят двое, – ответил Волков.
– Запасные выходы проверены?
– Там стерегут мои, из мореходного училища, – отозвался Павел.
– Добре! – кивнул Петрович и взглянул на Ольгу Семёновну: – Принесли?
– Да, вот, пожалуйста, – протянула она ему сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором был нанесён детальный план крепости с расположением всех строений и оборонительных сооружений. Над квадратиком лаборатории чернел небольшой кружок, обозначавший место содержания заключённых. На нём же были указаны на берегу наиболее удобные для побега места.
Петрович разложил чертёж на камне поближе к лампе, снял картуз и, пригладив рукой седые усы, сказал:
– К нам прибыл товарищ из Севастополя, он передал, что Питер торопит с организацией побега, пока жандармы не дознались, кто такие Коссачёва и Климов. Давайте посоветуемся, кому что делать, и можно ли с нашими силами решить такую задачу. Кое-что у нас уже сделано. Связь с крепостью и заключёнными есть. Теперь нужно продумать, как их вырвать из крепости. Трудное, очень трудное это дело, – подчеркнул Петрович.
– По-моему, задача распадается на три: первое – уйти из каземата, второе – уйти с форта и третье – бежать на лодке из крепости, – ответил Волков.
– Дело, повторяю, очень трудное, если не просто невозможное, – задумчиво проговорил Петрович, всматриваясь в план крепости.
– Выходит, зря в Питере на нас надеются? – посмотрел на Петровича Павел.
– Трудное не трудное, а выручать товарищей надо. Тут уж не приходится отнекиваться, – заявил Блохин.
– Что ты предлагаешь? – обернулся к нему Петрович.
– Что? – переспросил Блохин и, ещё раз прикинув в уме все свои возможности, ответил: – К начальнику жандармской команды, кажись, я вошёл в доверие, все ходы и выходы на форту и в крепости знаю и берусь вывести заключённых из казематов и с форта.
– Но ты же не один в охране, – напомнил Волков.
– Не один… Надеюсь, что Климов и Окуленко помогут… помогут справиться с жандармами, что дежурят при заключённых.
– Что-то не лежит у меня душа к нему, – признался Блохин.
– Больно склизкий он какой-то!
– Проверить надо, чтобы не ошибиться.