Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В два часа пополудни двадцать третьего января Саблин получил из Питера шифрованную телеграмму, в которой начальник департамента объявил ему благодарность за раскрытие настоящей фамилии Коссачёвой и роли Климова в московском восстании. Ниже следовало предписание немедленно, под усиленным конвоем отправить этих «опасных политических преступников» (так говорилось в телеграмме) в столицу для нового рассмотрения их дела.
Саблин засуетился, тотчас вызвал к себе старшего жандарма Голубенко.
– Вот что, голубчик, – промолвил он снисходительным тоном, как бы подчёркивая своё отличное настроение. – Завтра я отправляю Коссачёву и Климова в Петербург. Конвоировать их будете ты, Гордеев и Мотька.
С вами поедет и Тлущ. Чтобы завтра с утра Климов и Коссачёва были в штабе. Тлущ до вокзала доберётся сам.
А сейчас заготовь бумагу о пропуске арестантов с форта Тотлебен, я подпишу пропуск. Понял?
– Так точно, понял, вашскородие! – вытянулся жандарм.
– Ночью на форту будешь дежурить с Гордеевым.
Как стемнеет – вышли два жандармских патруля по крепости. Один пусть ходит вдоль сухопутной обороны, проверяет охрану ворот, второй – по берегу моря, – распорядился ротмистр.
– Не извольте беспокоиться, вашскородие! Глаз с арестантов не спустим, – заверил его жандарм.
– Смотрите у меня, – строго нахмурился Саблин. – Будет всё в порядке – и ты, и Гордеев получите награды, а прошляпите – тогда пеняйте на себя и не ждите пощады.
– Разрешите идти, вашскородие? – спросил Голубенко.
– Да, действуй! – кивнул Саблин.
Старший жандарм громко щёлкнул шпорами, козырнул и, чётко повернувшись, вышел из кабинета начальника крепостного жандармского управления.
Караул начался, как всегда, с развода и смены часовых. Борейко сам распределил посты между солдатами. Тимофеев был назначен на пост № 16, на одной из береговых батарей. Заступал он на пост во вторую смену – от десяти до двенадцати часов ночи.
На посту № 16 часовой охранял полкилометра береговой полосы. Тут находились две батареи и один пороховой погреб. Этот пост был одним из наиболее отдалённых от караульного помещения, расположенного при входе на форт.
Учитывая зимнее время, длинные тёмные ночи, Борейко не раз просил об уменьшении размера охраняемого участка. Суетнёв его поддержал, Фирсов тоже, но генерал Шредер не только не согласился с этим предложением, но ещё сделал Суетнёву замечание за «возбуждение неуместной переписки». Положение на посту № 16 оставалось прежним.
После одного из караулов Тимофеев, оставшись с глазу на глаз с Борейко, доложил:
– Лучшего места для побега, вашбродь, во всей крепости не сыщешь. Можно подойти на лодке под самый берег, и никто ничего не увидит.
