Я стояла напротив кровати, сжимая голову руками. В комнате было темно, лишь слабое освещение подсвечивало измятые простыни на постели и мою перепачканную руку, которая касалась холодного металла замка. Чувствовалось острое напряжение в воздухе, будто сама комната дышала гневом и страхом.
И тут же у нее всплыло воспоминание: девушка-гот с огромным доберманом… железная калитка… мрачный питерский двор… черный кот с рваным ухом… подвальная лестница… длинный унылый коридор с неподвижными людьми…
– Они, кажется, даже не дышали…
– Что?! – удивленно переспросил дядя Вася. – Кто не дышал? О ком ты вообще?
И Василиса рассказала шефу все, что смогла вспомнить. Впрочем, вспомнила она много.
– И вот, значит, кто-то меня спросил, не последняя ли я в четвертый кабинет, и больше я ничего не помню…
Придя домой поздно ночью, я поставила на стол свой трофей, свой выигрыш в странную лотерею – ящичек из красивого, благородного полированного дерева.
Ящичек красивый, необычный – и довольно тяжелый.
Внутри него что-то есть…
Это ясно и по весу, и по тому, что, когда его встряхнешь, внутри что-то брякает…
Да, но как этот ящик открыть?
У него нет ни крышки, ни какой-нибудь защелки – только одинаковые гладкие стенки…
Я осмотрела ящик со всех сторон, перевернула его и так и этак – нигде никакой зацепки, никакой щелки…
Ну надо же, я ведь теперь не засну от любопытства! Судя по всему, Арсений с таким трудом пытался добыть эту вещь… я просто обязана узнать, что такое там внутри!
Вдруг дверь моей комнаты приоткрылась, в нее заглянул любопытный нос бабы Шуры.
– Баба Шура, ты чего не спишь? – проговорила я, продолжая разглядывать свой трофей. – Ночь на дворе!
– Что ты бродишь всю ночь одиноко, что ты девушкам спать не даешь… – пропела она очень кстати.
– Вот именно, – согласилась я."
"А баба Шура вошла ко мне, уставилась на ящик и пропела на другой мотив:
– Раз дощечка, два дощечка – будет лесенка…
– Какая еще лесенка? – отмахнулась я. – Это еще к чему? Иди уже спать… времени много…
– Спят усталые игрушки, книжки спят…
Нет, иногда ее трудно выносить!
– Вот-вот, правильно мыслишь… – машинально отметила я, хотя это слово к бабе Шуре явно неприменимо.
Но прежде чем уйти, баба Шура ткнула искривленным пальцем в уголок ящика и пропела высоким дребезжащим голосом:
– Наш уголок я убрала цвета-ами!
Пропев эту фразу, она направилась к двери такой походкой, как будто уходит со сцены под звуки аплодисментов.
Круто! Цирк просто!
Я машинально повторила за ней:
– Наш уголок…
И так же машинально нажала пальцем на тот же уголок ящика, куда ткнула баба Шура.
И стенка ящика, только что казавшаяся сплошной, немного подалась в сторону. Я осторожно подцепила дощечку ногтем, сдвинула ее – и ящичек открылся.
Я радостно вскрикнула.
