Я стояла напротив кровати, сжимая голову руками. В комнате было темно, лишь слабое освещение подсвечивало измятые простыни на постели и мою перепачканную руку, которая касалась холодного металла замка. Чувствовалось острое напряжение в воздухе, будто сама комната дышала гневом и страхом....
Здесь были прекрасные деревья и кусты, покрытые цветами – розовыми и сиреневыми, белоснежными и пунцовыми, алыми и нежно-коралловыми…
Между раскидистыми деревьями вились затейливые тенистые тропинки и текли звонкие ручейки, то и дело разливавшиеся безмятежными запрудами – и деревья смотрелись в эти запруды, как красавицы в серебряные зеркала…
– Что это за сад? – спросила я своего спутника.
– Ты знаешь, – ответил он, и мы пошли дальше.
Мы с моим чернобородым спутником шли по этому саду к какой-то близкой, манящей цели…
И вот цветущие деревья и кусты расступились, и мы увидели прекрасное дерево.
Не было на нем цветов, но покрывали его глянцевые листья, среди которых таились золотые плоды, и распространяло оно вокруг прекрасный аромат.
– Что это за дерево? – спросила я спутника.
– Ты знаешь! – ответил он снова. – Мы пришли сюда, чтобы ты вдохнула его аромат!
Вдохнув аромат, я поняла, что сад, по которому мы шли, – райский сад, тот самый, из которого были изгнаны первые люди, праотец Адам и праматерь Ева, а дерево, на которое мы смотрим, – Древо Познания… и еще многое, многое я поняла…
И в то же мгновение я очнулась.
Я сидела в своей комнате, рядом с бабой Шурой – но она была сама на себя непохожа.
В глазах ее светилась не детская веселая пустота, а подлинный разум…
– Странное дело, – проговорила она удивленно, – мне кажется, что я долго спала и сейчас проснулась. И снилось мне, что я играю в какую-то странную детскую игру – мне все время лезли в голову детские стихи и песенки…
– Надеюсь, ты действительно проснулась.
– Ты права. Сегодня был тяжелый день, и нам обеим нужно выспаться…
Баба Шура ушла к себе, и я тоже легла.
Про ужин мы благополучно забыли."
"Я думала, что сразу же засну, но не тут-то было.
Мне не давали заснуть теснящиеся в голове мысли.
Во-первых, что за удивительная метаморфоза случилась с бабой Шурой? Она ведь в последнее время совершенно впала в детство – и вдруг исцелилась, стала нормальным человеком…
С чего бы это?
Неужели так подействовал на нее свет удивительного семисвечника?
Но как это может быть?
Впрочем, все вещи на свете связаны между собой, и нельзя изменить одно, чтобы при этом не изменилось другое…
Я не помнила, откуда взялась эта мысль.
Но что из нее следует?
Из нее следует, что последствия наших действий непредсказуемы.
