Я стояла напротив кровати, сжимая голову руками. В комнате было темно, лишь слабое освещение подсвечивало измятые простыни на постели и мою перепачканную руку, которая касалась холодного металла замка. Чувствовалось острое напряжение в воздухе, будто сама комната дышала гневом и страхом....
– Я знаю, кто вам нужен! Мишель!
– Но Мишель сейчас… – перебила ее брюнетка, – ты же знаешь… Мишель сейчас… там такие проблемы…
– Ерунда! Работа есть работа! Проблемы должны остаться за порогом офиса!
Блондинка повернулась к офису и громко позвала:
– Мишель! Подойдите, пожалуйста!
Я ожидала появления изящного молодого мужчины – ему подошло бы это французское имя. Однако вместо этого к нам подошла крупная, дородная женщина средних лет, с красными глазами и красным, как при простуде, носом. На ее массивной груди с трудом сходился форменный темный пиджак, а синий шарфик выглядел так, словно в него неоднократно высморкались.
– Мишель Борисовна, – бодро обратилась к пришедшей блондинка. – Клиентке требуется конфиденциальная консультация. Надеюсь, вы сможете ей помочь.
– Пофтараюсь… – проговорила Мишель низким, гулким, совершенно мужским голосом.
Я сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая дичь.
Я была почти уверена, что это – тот самый голос, который я слышала на лестнице.
Правда, я думала, что этот голос принадлежит мужчине, но в этом случае нетрудно было ошибиться.
Этот низкий простуженный голос вполне мог принадлежать и мужчине, и женщине.
Мишель Борисовна заметила выражение моего лица и по-своему трактовала его.
– Вас удивляет мое имя? Это мои родители очень любили «Битлз» и назвали меня в честь своей любимой песни.
– Ну, я вижу, вы нашли общий язык. Мы передаем клиентку вам! – бодро проговорила блондинка.
– Вы в надежных, очень надежных руках! – поддержала коллегу брюнетка, и обе радостно испарились.
Мишель Борисовна посмотрела на меня страдальческим взглядом и произнесла своим трубным голосом:
– Флуфаю фас…
Я с большим трудом поняла, точнее догадалась, что она сказала «Слушаю вас».
Зато я перестала сомневаться, что именно ее слышала на лестнице.
– Так ф фем фаша пфоблема?
Я уже начала понимать ее особый язык. «Так в чем ваша проблема…»
Я лихорадочно придумывала какую-нибудь правдоподобную проблему, но в это время в кармане моей собеседницы громко зазвонил телефон.
Она переменилась в лице, выхватила телефон таким жестом, каким ковбои в вестернах выхватывают шестизарядные кольты, но взглянула на экран – и разочарованно ответила:
– Флуфаю… эфо ты? А я думала, фто эфо он…
«Надо же, – подумала я, – интересно, как ее язык понимают собеседники?»
Во всяком случае, этот звонок дал мне еще немного времени на размышления.
