В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
Дрожащими пальцами открываю футляр и поворачиваюсь к Мише спиной. Мы замерли у зеркала. Прекрасно видим лица друг друга. И эмоции, наверное, считываем. Я вижу в его глазах настоящий пожар, который потушить, кажется, просто нереально.
Холодный металл касается моей шеи, и я вздрагиваю. Чувствую Мишино дыхание, оно обжигает мочку уха. Волнение зашкаливает. Кусаю губы, подъедая часть своей алой помады. Почему-то сегодня мне захотелось быть роковой.
Алое платье и такая же помада. Чтобы наповал!
— Готово, — шепчет Миша с легкой хрипотцой, от которой мурашки по телу тут же разбегаются.
— Спасибо.
Медленно разворачиваюсь к нему лицом. Сталкиваемся глазами, теперь уже не в зеркальном отражении.
— Готова?
— Да.
Князев кивает. На улыбку и малейшего намека нет, он выглядит таким серьезным, сосредоточенным, что мне становится даже неловко, потому что то и дело уголки губ тянутся вверх.
— Улыбнись, Миш, не на совещание идешь.
Миша снова кивает, изображает какое-то подобие улыбки, а потом выдает то, от чего и я теряю едва приобретенную легкость:
— Все время думаю, почему я не сделал этого раньше…
— Давай не будем об этом.
— Без прошлого, да.
Миша кладет ладонь мне на талию, ведет чуть ниже, по бедру, ловит мои пальцы, переплетает их со своими.
— Хочу тебя поцеловать. Можно?
Мое дыхание обрывается. Нервно облизываю губы, доедая остатки помады, и не могу пошевелиться. Слов тоже нет. Просто рассматриваю его во все глаза.
Это было естественно.
А сейчас, если я скажу да, то все будет обоюдно. Зафиксировано…
Но и ответить нет я не могу. Соблазн слишком велик. Меня слегка потряхивает. Эмоции переполняют. Едва заметно киваю, но Миша не целует. Только продолжает смотреть. Пристально, с обожанием каким-то.
— Вслух, — шепчет, задевая губами мою щеку.
— Можно.
— Что можно?
— Можно меня поцеловать.
Произношу и заливаюсь краской. Ловлю Мишин взгляд. У него глаза блестят, что-то в них такое промелькивает, что соображать рационально просто невозможно теперь.
Миша давит ладонью мне между лопаток. Приближает к себе. Моя грудь касается его. Декольте вдруг кажется каким-то слишком откровенным и чересчур тесным.
Снова облизываю губы. Дыхание учащается.
Первое столкновение наших губ выходит едва ощутимым. А вот второе кружит голову.
