В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
Пока перемешиваю в кружке с динозавриками сахар, на мужа стараюсь не смотреть.
Марк с энтузиазмом поедает бутерброд, хлюпает чаем, а как только на тарелочке остаются одни крошки, бежит в гостиную."
"Тут же поднимаюсь из-за стола и начинаю собирать посуду. Нужно срочно чем-то занять руки. Нервы на пределе. Миша давит одним своим присутствием. Уехал бы уже на работу, что ли?!
— У тебя ко мне какие-то претензии? Я наш договор не нарушал, ты сама пришла. Могла бы позвонить, чтобы ситуация не была такой абсурдной.
Знаю. Все это я прекрасно знаю. Как и то, что мои реакции делает только хуже.
Но стоило один раз своими глазами увидеть, а не просто знать, что где-то там это происходит и вот результат.
Глупо. Как же это глупо.
Молчу. Складываю тарелки в посудомойку. Медленно, аккуратно.
Миша встает рядом и упирается бедром в столешницу.
— Даш, я тебя не понимаю, мы не договаривались о целибате, — Князев складывает руки на груди и ждет моего ответа.
Выдыхаю. Откладываю чашку в сторону и выпрямляюсь.
Внимательно рассматриваю лицо мужа. За семь лет оно стало привычным, можно сказать, родным. Но то, что я увидела в его кабинете, хоть и было случайностью, в любой момент может стать закономерностью. А я этого не хочу.
Не хочу видеть его с другими женщинами. Не хочу сама искать «любовь» на стороне, а потом разыгрывать идеальную семью. Не хочу, чтобы мой сын жил в такой семье. Вряд ли, когда он вырастет, то скажет нам спасибо за этот спектакль.
— Давай разведемся, Миш.
Выпаливаю и снова хватаюсь за посуду. Чувствую, как начинают дрожать колени.
— Занимательно. С чего вдруг?
— Я больше так не могу. Не могу так жить, понимаешь? — на секунды повышаю голос и тут же поворачиваю голову в сторону гостиной, где бегает Марк. — Семь лет, — продолжаю тише. — Это слишком много. Я не хочу жить так всю жизнь.
— Нет, — Князев упирается ладонью в навесной шкафчик, обшаривая меня цепким взглядом.
— Зачем тебе это? — смотрю на него.
Князев отворачивается, он вечно уходит от прямых ответов на эти вопросы. Хотя я ведь знаю, что дело в бизнесе. В его договорённостях с моим отцом.
А он знает, что я не посмею бежать. Не посмею перечить. Мне хватило двух прошлых раз. Первый, через месяц после свадьбы, тогда они отловили меня в Москве и притащили обратно. Я месяц сидела в доме без права выйти на улицы. Второй, уже после рождения Марка. Ему только-только два года исполнилось.
