В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
— Очень красиво, но не стоило.
— Так редко видимся, конечно, стоило.
— У меня просто для вас ничего нет.
— А что мне нужно? Вот Маркушу увидела, самый лучший подарочек вы мне сделали. Ну и сделаете, — смотрит на мой уже выпирающий живот. — Мальчик? Девочка?
— Я загадывал сестренку.
Марк прямо на земле распечатывает конструктор, упираясь коленями в мощеную камнем дорожку.
— Пока не знаю. Скоро выясним.
— У вас праздник намечается? — сбывшая свекровь осматривается в доме и с тяжелым вздохом присаживается на диван.
— Гендер-пати.
— Миша не говорил.
Конечно, не говорил, он же не приглашен…
— Я Мишу не звала. Вам, наверное, неприятно это слышать, но… Я маму пригласила и подругу. Вы тоже можете присоединиться, конечно…
— Девичник, значит? Хорошая идея.
— Мише я просто напишу пол. Может, чаю? — Иду на кухню, и свекровь следует за мной.
— Не откажусь.
— Понимаете, Миши слишком много. Мы вроде развелись, а вроде… Будто и не менялось ничего. Он постоянно приезжает, звонит. Я понимаю, у нас дети… Но мне выдохнуть хочется.
"Это опрометчиво с моей стороны — все вот так вываливать на Веронику Максимовну, ну а что еще делать? Уверена, что она все это Мише обязательно расскажет, и пусть. Я, наверное, на это и надеюсь, потому что сама ему трушу озвучить.
Возможно, после материнских рассказов он меня хоть чуточку поймет.
Мне нужен воздух. Я хочу побыть одна. С Марком. Поэтому и затеяла этот отпуск. Сын привыкнет к тому, что отца постоянно нет рядом, да и я сама к этому привыкну.
Еще и прикосновения его эти. Я половину ночи находилась между сном и явью. Он словно опять меня целовал. Обнимал.
Зажмуриваюсь и отгоняю от себя этот жуткий морок. Сколько можно-то?
— Понимаю, Даша. Это правильное решение, остыть. У тебя малыш будет, тебе об этом думать нужно. Я, когда беременная была, никого видеть не хотела. Ты садись, я с твоего разрешения похозяйничаю.
Вероника Максимовна начинает суетиться. Достает кружки, чай. А я, я передаю ей инициативу и сажусь за стол.
Она всегда казалась мне нормальной. Такая бойкая, веселая женщина без заморочек. Очень непохожая на мою маму, которую затюкал отец.
— Ты знаешь, я с Мишкиным отцом тоже разводиться хотела. Характер у него дрянь был. Бывает, как поскандалим, я чемоданы собираю и гордо заявляю, что к маме еду жить.
— А он? — спрашиваю, затаив дыхание.
Не представляю просто, если б моя мама так сделала, отец бы всех нас поубивал. Сразу.
