В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Ты всегда все знаешь. Обо всех. — Закрыв глаза, я перевела дыхание. — Скажи почему?..
— Что почему?
— Почему ты не сказал мне, что его посадили?!
На последнем слове мой голос дрогнул, а скулы старого охранника хищно заострились.
Меньше всего он был похож сейчас на доброго, заботливого дедушку, которого я знала уже пятнадцать лет.
Ни улыбки от него, прежнего, не осталось, ни теплого взгляда.
Напротив меня сидел тот, кого боялась вся охрана и перед кем заискивали даже инспекторы дорожной службы.
Наверное, мне тоже стоило начать трястись.
Оттряслась. Отбоялась.
— Так почему? — уже спокойно, медленно повторила я.
— А ты не помнишь, в каком была состоянии пять лет назад? — раздраженно начал СанСаныч. — Напомнить, как днями ревела?
— Не нужно!
— А может, вспомнишь, как подписывала согласие на развод? Как тот пижон, помощник Лаевского, три часа под дождем на улице мок. Ждал, пока ты ручку в руки возьмешь и поставишь подписи на документах.
— Я помню все, что со мной происходило. По минутам. Но вопрос касался другого.
— Так ответ в том же. Не до Никиты мне было. Я не знал, как тебя на ноги поставить.
Начбез отодвинул свой стул, встал и начал расхаживать по комнате.
— В Германию ты не хотела. — Он принялся загибать пальцы. — От интернатуры отказалась. Сутками выла у себя в спальне, словно муж не от тебя ушел, а к ангелам на тот свет. Говорить о чем-то или просто прикасаться было страшно! Ты ж вся была как оголенный нерв! Тронешь — зальешь всё слезами.
Остановившись, СанСаныч потер лысину. Но спустя несколько секунд, словно набрался сил, продолжил:
— А когда я сам забрал в вузе документы, увез тебя в Гамбург... Лера, да я чуть не умер там, в больнице, пока тебя откачивали. Не до Лаевского мне было! Знал бы заранее, что все так повернется, придушил бы гада, еще когда он о свадьбе заговорил. Вот этими руками! — Начбез протянул мне свои огромные ладони-лопаты. — И не моргнул бы.
— Ясно. Понятно. — Я с каждым словом медленно выдыхала. — Хорошо... А как насчет причины его ареста? Она связана со мной?
Будто я резко перешла с русского языка на какой-нибудь китайский, начбез вытянул шею и свел брови.
— Лер, ты вроде замуж собралась?
— Хоть на один вопрос я могу получить прямой ответ?!
Если бы кружка с чаем стояла поближе, я точно запустила бы ее в стену. Сил не было бороться с этим упрямцем. От жутких подозрений в бараний рог скручивало.
