В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Никита никогда не делился со мной информацией о своей работе. Не жаловался, что устал. Не хвастался успехами. У него хватало забот, а я так сильно радовалась нашей близости, что не думала ни о чем, кроме бабочек в своем животе.
Мне было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на что-то вокруг. Реальная жизнь казалась чем-то далеким и неважным. На свете существовал лишь мой муж и мои чувства к нему. Случись у нас какие-то проблемы — я бы, наверное, и не заметила...
— Лера... Родная...
— Меня давно не нужно защищать.
— Девочка... — СанСаныч замер и, словно побитый пес, печально посмотрел мне в глаза.
— Не девочка.
— Для меня девочка. — Старый друг упрямо мотнул головой. — Не от каждой правды становится легче.
— Одно слово! Да или нет.
Для наглядности я оттопырила указательный палец, показывая цифру «один».
СанСаныч ответил не сразу. Я слышала в тишине, как он надсадно дышит. Чувствовала тяжелый взгляд. Почти как у Никиты, когда ему накладывали швы.
Смеяться хотелось от того, насколько эти двое похожи в некоторых вещах. Как из одного теста. И оба вечно пытаются управлять моей жизнью."
"— К свадьбе лучше готовься, — вдруг, как отрезал, произнес СанСаныч. — Платье выбирай! Домик с французом какой в Бордо присмотрите, чтобы не на две страны жить, а рядом. А прошлое забудь. Ничего ты плохого не сделала.
— Это ответ «нет»?
Я тоже встала. Короткий разговор вымотал сильнее, чем долгая бессонная ночь.
— Из-за чего он сел — это дело Никиты. Только его! — СанСаныч вернулся к своей кружке и сделал щедрый глоток. — Не накручивай себя. Тебе и так хватило.
— Конечно...
Уже не слушая, я подошла к двери.
Внутри стало пусто. Радоваться нужно было: не виновата ни в чем, надумала себе глупостей. А почему-то не радовалось. Только сумка с фотографиями и открытками теперь казалась тяжелее, будто в нее кирпич подложили.
— Вы вроде бы опять работаете вместе... Если Лаевский посчитает нужным, сам тебе расскажет о своих проблемах, — совсем другим тоном, уставшим, прозвучало за спиной.
— А он уже сказал, — вырвалось у меня с нервным смешком.
— Что?..
Чашка со стуком и плеском опустилась на стол.
— Сказал отменять свадьбу.
Я не стала оборачиваться. Хотелось домой, подальше от чужой заботы. В свою собственную норку.
