В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Целовал во все эти загадочные линии. Терся щеками. Прижимал тонкие пальцы еще крепче к своей груди. И разрешал снова отталкивать.
Это была наша маленькая борьба. Ломка с заранее известным финалом.
Без злости. Без боли. На истощение.
— Я не могу. — Лера срывалась на слезы. Пыталась вывернуться или укрыться.
— Я... Я... — Она задыхалась от ощущений.
— Я так долго тебя... — Кулаками лупила по плечам.
— Лгу... — Сдавалась, затихая. — Я, наверное, умру, если ты меня сейчас отпустишь. В этот раз точно умру.
Она смеялась, умываясь слезами. Счастливая, растрепанная. И сама вслепую искала губами мои губы.
— И не надейся, родная!
Сил никаких не оставалось. Планы полетели псу под хвост.
У широкой кровати в спальне не было шансов. Не протянули бы мы так долго друг без друга.
Сгодился диван. На него и упали, сплетаясь руками и ногами.
— Повтори, что не отпустишь! — Лера смотрела как чумная. Волосы разметались по сиденью. Бледная кожа сияла на фоне черной ткани обивки.
— Больше никогда. — Брюки улетели на пол. — Моя девочка. Всегда была моей. Так?
Я накрыл ее своим телом, как куполом. От всего мира заслонил.
— Да...
Холодные ладони легли мне на плечи, заставляя склониться ниже.
— Только моей? — Я не сопротивлялся. Давал ей почувствовать свой вес. Свою потребность. Дышал ею.
— Никита Лаевский, ты чудовище. И самомнение у тебя размером с Эверест.
Лера, как кошка, вжимала ногти в кожу. И улыбалась. По-новому. Совершенно незнакомой улыбкой.
— Значит, я прав? Никого! — Я сам себе не верил. Где-то внутри знал. Всегда знал. Но всерьез даже думать запрещал.
— У тебя совсем нет совести, такое спрашивать.
— Совесть? Нет. Я ее обменял на право быть с одной потрясающей...
Качнувшись вниз, принялся поцелуями покрывать каждый сантиметр тела.
— ... нежной...
Заставлял Леру смущаться и краснеть. Перехватывал руки, чтобы не мешала своей робостью.
— ... любимой женщиной.
Глава 25
Лера
В последние годы, когда было совсем плохо из-за усталости, тяжелых пациентов или собственных болезней, я представляла, как меня обнимают сильные мужские руки. Руки мужа.
Это была моя единственная блажь. Во всех остальных случаях даже мысли о Никите были под запретом.
Чтобы не доводить до этой крайности, я создала себе целый свод правил, как реагировать на ту или иную проблему.
