В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
И сама себе улыбалась, когда думала, что я не вижу.
Говорить с такой Лерой о влюбленности и контракте было верхом идиотизма. И я молчал.
Стараясь не смотреть на изящные маленькие ступни, заталкивал в себя обед. Одним ухом слушал рассказ администратора об островах и развлечениях. И сам не заметил, как согласился на небольшое путешествие под парусом.
* * *«Только женщина способна превратить мужчину в безумца. А красивая женщина может еще и погубить!» — за последние полтора года я как-то забыл об этой святой истине.
А тут... то ли долгий перелет, то ли обилие кислорода, то ли чьи-то ноги... Так и не понял, что Лера наговорила администратору, но парусная яхта прибыла по наши души сразу после обеда.
Этот парусник не вызвал особого доверия ни издали, ни вблизи. Я каким-то шестым чувством ощущал, что не нужно мне взбираться на его палубу. Но природное упрямство и все те же босые стопы отключили здравые мысли.
Дальше я не помнил ничего. Морская болезнь, о существовании которой я у себя и не подозревал, скрутила в бараний рог, и свет перед глазами померк.
О том, что я счастливый молодой муж, я забыл где-то на пятой минуте путешествия. О том, что ехал сюда с серьезными планами, — на пятнадцатой.
Словно на третьем курсе института, когда нас привели в морг, содержимое желудка принялось подкатывать к горлу. Рот заполнился привкусом горечи. И от любого наклона парусника мой обед все сильнее рвался наружу.
Шанс дожить до возвращения таял на глазах с каждой минутой. Более позорную смерть и придумать было сложно. Но шкипер, будто нарочно, не обращал внимания на посиневшего от счастья пассажира и на мои вялые просьбы вернуться. Матросы, словно рыбки-прилипалы, вились исключительно вокруг Леры. И, если бы не жена, я бы точно бросился за борт, чтобы прекратить наконец это мучение.
Как мы оказались в домике, так и не понял. Все мои силы уходили на то, чтобы держать рот закрытым и не превратиться в ходячий фонтан.
Моей молодой жене пришлось мгновенно переквалифицироваться в личного доктора и заодно — секретаря. А спальня молодоженов, куда я поселил Леру, превратилась в лазарет.
Не в состоянии подняться или долго сидеть я до вечера оказался прикованным к кровати.
Чтобы не упустить что-то важное, Лера зачитывала вслух письма от Паши и из офиса. Сама набирала ответы. Периодически что-то уточняла для себя.
