Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
Если твой ужин зависит от твоих умений, то, почему-то, вдохновение никогда тебя не покидает. Это Хаджар знал на собственном опыте.
За свою жизнь на Земле он придумал десятки песен. Многие из которых становились, как говорили на Земле, “хитами”.
Но, почему-то, сейчас, его пальцы так и не опускались на струны. Капли крови, выбивая едва слышимую мелодию, падали на инструмент.
Хранитель стоял и смотрел на застывшего Хаджара.
И только в этот момент он вдруг понял, каким из волков, белым или серым, был он сам — Хаджар Дархан.
Ибо в момент, когда у него все отняли, когда дали испытание, которое не требовало от него ничего наносного, ничего заемного, он вдруг оказался бессилен.
Здесь не нужно было превозмогать себя. Не нужно было биться с врагами. Не нужно было делать невозможное. Не нужно проливать литры крови, прорубаться сквозь строй солдат, осаждать крепость или спасать родину.
Лишь придумать песню.
Хоть самую простую
Из двух слов и трех нот.
Но Хаджар не мог. Потому, что за годы путешествий, он случайно позабыл, кто он такой на самом деле."
"— Эта песня, — Хаджар прокашлялся. — О человеке, который искал… искал… искал завтра. И, каждый раз находя его, терял.
Пальцы коснулись струн. Хаджар запел.
Он рассказывал историю. Историю о человеке, который просыпаясь с утра, пытался отыскать завтрашний день, ибо в нем он должен был встретить своих друзей, обнять мать и отца, утонуть в волосах любимой.
Но каждый раз, когда человек оказывался в завтрашнем дне, то понимал, что это лишь очередное сегодня. А недавнее завтра, вдруг, неожиданно, оказывалось опустевшем и запылившемся вчера.
Хаджар играл и пел, погружаясь все глубже и глубже в придуманную, буквально на ходу, историю.
Хранитель, облокотившись на метлу, слушал его со слегка прикрытыми глазами. Но даже так, он видел больше, чем мог Хаджар.
Голем видел, как беспомощно дрожала испуганная метка на спине Хаджара, как кружил даже в этом, искусственном мире, вездесущий ветер и как сияла душа Дархана.
Хаджар закончил играть вовсе не в зале с красивой, изящной мозаикой. Не в золотом помещении, где фонтаны искрили драгоценными камнями и не в палатах, обитых парчой и бархатом.
Нет, он стоял на заднем дворе башни. Шелестели кроны Леса Знаний. Суетились ученики.
Подметал пол простой, невзрачный старик.
