Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
Исчезло его влияние на потоки Реки Мира, пропала аура. Лишь легкое послевкусие смерти столь могучего адепта до сих пор висело где-то в воздухе.
Орун уничтожил его один единственным листком.
Такова была сила Великого Мечника.
Человека, который мог заменить целую армию.
Человека, сердце которого было так же разбито, как зал за его спиной.
Кроме Хаджара этого никто не видел, но во взгляде Оруна не было ни радости ни азарта, лишь тень сожаления и даже скорби.
Когда подул ветер — Оруна уже не было на месте. Только завеса белой дымки, оставленной от, все же пробившей купол, белой молнии.
Император прикрыл рот ладонью — никто не должен был видеть, как кровоточит Его Императорское Величество. Существо, стоявшее, для простого народа, наравне с богами.
А боги, как известно, не кровоточат…
— Азрея, — прошептал Хаджар.
Он потянулся к своей верной спутнице, но, сделав еще одно движение, все же уступил крепнувшей тьме. Его сознание унеслось в мягкий, теплый мрак. Совсем не такой, что стоил жизням десятков адептов.
Все вокруг стихло. Мир вновь застыл. Но уже не из-за силы Оруна. Нет. Он остался стоять на месте, лицезря последствия второй атаки Ласканцев на столицу.
Если в первый раз они ударили в её сердце, в её будущее — молодежь аристократии, то теперь ранили саму душу.
Прекрасный императорский сад, который веками служил вдохновением и музой для множества поэтов, бардов, менестрелей и художников, теперь выглядел укрытыми пылью времен руинами.
Исчезли редкие деревья, семена которых привозили из самых отдаленных уголков Дарнаса и за которыми так бережно и заботливо, будто за родными детьми, ухаживали садовники.
Дорожки, вымощенные драгоценными и редкими породами камней — лишь редкие осколки напоминали об их величии.
Беседки, фонтаны, каналы, пруды, прекрасные, величественные птицы. Все это пропало.
Лишь развалины, укрытые разноцветным покрывалом из сорванных лепестков. Цветочный саван погибшему прошлому.
И на фоне этого в воздухе застыло всего одного слово.
Слово, которое у всех вертелось на языке.
И слово это — война.
Глава 790
Глава 790
Хаджар стоял посреди, как ему сперва показалось, бескрайнего пространства, сотканного из всевозможных оттенков тьмы.
Начиная от сумерек, в которых ютятся нежные влюбленные, робко сжимая руки друг друга, до мрака, в котором роняет слезы мать, держа в руках промокшую похоронку, лишившую её надежды на возвращение сына.
