Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
— Приглядись, Хаджар Дархан, Северный Ветер, что ты видишь?
Хаджар, сам не понимая зачем ему это, вгляделся в озеро смолы. Он, как мог, всматривался в переливающуюся тьму. Если человек никогда сам не вглядывался в бездну, он никогда не поймет тех, кто это делал.
Всматриваясь в свет, ты ощущаешь легкость и радость. Твой взор ни что не задерживает. Твоя душа с легкостью устремляется вперед.
Свет — он простой и понятный. В нем нет оттенков. Он либо есть, либо его нет.
Даже серый цвет — это уже не цвет, это лишь оттенок тьмы.
Тьма же многогранна. Она сложна. И она есть всегда. Когда светит свет, то он лишь покровом укрывает терпеливую тьму. А она, спокойно и уверенно, ждет под его давлением ибо свет, когда-нибудь, отступит — тьма же будет вечна.
Когда ничего не было — тьма уже безраздельно царствовала.
Когда все исчезнет — тьма вновь станет единовластной, одинокой царицей небытия.
Что твой свет, без моей тьмы — говорил один из великих.
Он тоже вглядывался во мрак. Мрак собственной души.
Точно так же, как это сейчас делал Хаджар. И, может, тот великий, сумел таки отыскать в собственной бездне тот спасительный лучик, который нитью спустился к нему во мрак и вытянул к свету. Теплому, простому и такому родному.
Хаджар этого лучика не видел. Когда он вглядывался во тьму, то даже своего отражения не мог рассмотреть. Лишь кружащийся мрак, которой лишь изредка становился светлее.
— Ничего, — честно ответил Хаджар.
Фигура в плаще опустила свое израненное крыло.
— И я — ничего, — ответила она.
— Кто ты? — спросил Хаджар.
— А когда-то, — продолжила, будто не замечая вопроса, фигура. — Здесь не было ни света, ни тьмы, славный генерал. Лишь бесконечные просторы лазури. И я парил в них. Свободно. Мои крылья были сильны и прочны. Их несла вперед мечта.
Мечта…
Да, когда-то Хаджар мечтал. Это было давно.
Сперва, когда он был прикован к постели в далекой, кажущейся глупым сном, мифической стране под названием Земля.
Кажется, она называлась планетой. Единственной, в бескрайней вселенной, где существовала жизнь.
Интересно, когда Хаджар, не засыпая в звездные ночи, поднимал взор к космосу, то там, где-нибудь на далекой звезде по имени Солнце, опаляющую израненную, как плащ незнакомца, Землю, кто-нибудь смотрит на него?
Кто-нибудь мечтает о всем том, что произошло с Хаджаром.
