Автор
В комнате, заполненной искусственным мраком, все глаза устремлены на императора. Несмотря на светлое время суток, лишь кое-где отсвечивают факелы и фонарики, создавая непроглядную тьму вокруг Императора. Акена возмущенно прерывается: "Почему так рано?"
Присмотревшись, Хаджар понял, что на самом деле он стоят на поверхности черного, переливающегося на свету (источника которого не было видна), озера. Такого большого, что его можно было спутать с целой вселенной.
Вселенной, лишенной звезд.
Безжизненной, пустой и холодной.
Хаджар поежился.
Последним, что он помнил, было то, как он потянулся за энергией трех нерожденных птенцов. Собственно, именно в этот момент на него и обрушилась вселенная. Но в той существовали целые галактики, здесь же…
— Эй! — Хаджар отчаянно замахал рукой.
Хаджар сделал шаг, но озеро, обернувшееся холодной смолой, не хотело его отпускать. Хаджар словно прилип к одному месту. Он не мог сдвинуться, не мог оторвать ног от поверхности озера из смолы.
— Постой! — закричал он во всю мощь легких. — Кто ты?
Черная фигура продолжала стоять где-то около самого горизонта.
— Кто я?
Хаджар не смог даже отшатнуться. Лишь успел побороть секундный порыв заслонить лицо руками.
Перед ним, почти вплотную, блестел покрытый чем-то вязким и темным, простой капюшон. Его явно валяли в земле, он пережил множество дождей, часто бывал чищен от дорожной пыли.
Он повидал немало и еще о большем мог рассказать.
В одном лишь этом капюшоне содержалось больше воспоминаний и знаний, чем некоторые люди наживают за всю свою жизнь."
"— Кто я? — повторила фигура, лишь мгновение назад стоявшая где-то на самой грани видимости. — Скажи мне, Безумный Генерал, кто я?
— Твой голос, — Хаджар хотел было дотронуться до капюшона, но не смог поднять руки.
Фигура отвернулась.
Она сделал несколько шагов и уставилась куда-то себе под ноги. В бесконечность оттенков тьмы, плескавшихся внутри смоляного озера.
— Что ты видишь вокруг себя, славный генерал? — спросила фигура.
— Тьму, — ответил Хаджар.
Фигура издала звук, похожий на печальный смешок. Если бы, конечно, мертвецы умели смеяться. В том, что большинство из них делали бы это печально, Хаджар не сомневался.
Как говорил один из великих — не страшно, что человек смертен. Страшно, что он внезапно смертен…
— И только? — край плаща, закрывавшего фигуру, отодвинулся. Будто крыло раненной птицы он указал на озеро.
