Автор
Мягкий голос мамы пробуждает атмосферу тепла и заботы, контрастирующую с ожесточением папули купленного мяса. В комнате царит напряженная неловкость, где каждое движение кажется неуместным. Постепенно мир возвращается к обычной суете, но острые раны днем снижены сердечком химеры — легендарного детектива в поисках его невиновного пути....
– Ой, нет… – Нари готова была расплакаться от отчаяния: она столько мучилась, а оказывается, конца этому еще не видать!
Господин Лерт отошел к столу, и Нари уже успела испугаться, опасаясь, что он отправился за одним из своих страшных инструментов, но он принес пузырек с темной жидкостью. Выдернул пробку и налил несколько капель в чайную ложку.
– Это немного облегчит боль.
Действительно стало чуть легче, хотя организм дракона очень быстро перерабатывал любое вещество, поэтому, когда врач ненадолго отлучился из комнаты, Керин дал Нари проглотить еще пару ложек снадобья.
А после потянулись томительные часы ожидания. Керин продолжил ходить с Нари по комнате – врач согласился, что это хорошая идея. Сам он уселся в кресло с книгой в руках. Правда, к чести его надо сказать, каждые несколько минут проверял, как идут дела у матери и малыша. Слушал сердце ребенка, приложив к животу Нари ту самую деревянную трубочку.
– Ну, за малыша можете не волноваться. Давно не слышал такого сильного и ровного сердцебиения.
Зато Иде, которая скоро присоединилась к ним, посидеть не дали. Бедную девушку то и дело гоняли с поручениями. Принеси льда. Принеси чистые простыни. Принеси воды. Принеси свежую ночную рубашку для Нари.
Но она безропотно подчинялась приказам брата, до сих пор испуганная мыслью о том, что случилось бы, поддайся она на уговоры Нари. Обычно химеры довольно успешно сопротивляются улоссу, но с Идой такое произошло впервые, потому она едва не оплошала.
«Ну, Нари! Поговорю с тобой потом, когда все закончится! Очень сурово! – думала Ида, в который раз сбегая по ступенькам – она и сама сбилась со счета, сколько раз за этот день она поднялась и спустилась. Снизу донеслись стоны обессилевшей Нари. – Или ладно, ничего тебе не скажу! Ничего! Ни слова! Ты только роди, пожалуйста! Ты только держись!»
– Никогда… не буду… больше… рожать! – последние слова Нари выкрикнула, отчаянно стискивая запястье Керина. – Ни за что!
– Хорошо, хорошо, моя девочка.
– И я не буду, – пробормотала Ида, вернувшаяся с ворохом простыней. – Мужикам удовольствие, а нам мучайся!
Но посмотрела на лицо брата, покрывшееся испариной, на круги у него под глазами и решила, что некоторые мужчины страдают не меньше.
– Ида! – строго сказал Керин. – Мала еще о таких вещах рассуждать!
– Мала? – фыркнула она.
Керин и сам понял, как странно прозвучали эти слова при Нари – ровеснице Иды. «Моя маленькая, – подумал он.
