Автор
Встречаются два сердца на просторах Владимирской губернии в далеком 1843 году. Таня Захарова готовится к первому балу в своем имении, но при этом чувствует душевную связь с неким незнакомцем. Атмосфера овеяна тайнами и неведомыми взаимоотношениями между людьми, заставляющими переживать поистине нечеловеческие чувства....
Иначе как объяснить то, что после она испытывала неловкость? А может быть, дело в том, что она всё время думала что подобным образом муж вёл себя и с этой молоденькой горничной? Варварой кажется…
В очередной раз вспомнив, с кем долгое время проводил досуг её супруг, графиня тяжело вздохнула. В этот миг к ней вернулась обычная холодность. Такими подробностями из своей семейной жизни девушка не собиралась делится, ведь Владимир наверняка не оставит подобное без внимания… Но Тане неожиданно захотелось просто повидаться с родными и на несколько часов покинуть ненавистные стены.
Вернувшись в дом, графиня обнаружила, что супруг уже покинул её покои. Облегченно вздохнув, Тата позвала Марфу. Горничная уложила золотистые локоны в миловидную причёску и помогла облачиться в красивое платье цвета молодой листвы. Как обычно девушка не могла не полюбоваться своим отражением. Для неё это был своего рода ритуал. Только на этот раз вместо красивой и уверенной в себе женщины на Таню смотрела незнакомка.
Потускневшие голубые глаза, бледное лицо… Подавив очередной вздох, графиня направилась в столовую.
Обнаружив там только Александра, девушка поняла, что нынче не придётся изображать примерную жену.
Заняв своё место слева от супруга, Тата избегала любого зрительного контакта с ним.
Александр не мог перестать смотреть на жену, которая нынче напоминала безвольную куклу. Игнатьев видел, что, несмотря на слова о прощении, Татьяна продолжала таить обиду. Каждым жестом она демонстрировала холодность, лишь вынужденно отвечая на его вопросы.
Понимая, что такое не должно продолжаться, молодой человек собирался поговорить с женой, озвучив свои условия.
— Таня, думаю нам стоит отправиться в мой кабинет и поговорить, — спокойно произнёс граф, отметив, как напряглась при этом супруга.
Господи, неужели она думает, что он намерен её к чему-то принуждать? Страх явно читался в её распахнутых глазах, а рука, в которой Татьяна держала сливочницу, дрогнула.
Граф уловил признаки недовольства в сведённых бровях и сжатых губах.
— А разве мы не можем поговорить здесь? — добавив в чай сливки, девушка вопросительно взглянула на мужа.
— Не думаю, что de telles conversations intimes devraient avoir lieu devant les domestiques(Фр. — такие интимные разговоры должны
происходить на глазах у прислуги), — по-французски произнёс Александр, заметив, как вспыхнула Татьяна.
— Bien(Фр. — хорошо), — ответила Тата, опустив глаза.
