Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Глава 12
— Не собирался, — кивнул Дитрих, усмехнулся. — Признаться, как и все те люди, которых я только что так сурово осудил, я пришел поглазеть.
— То есть? — растерялась я.
— Я был уверен, что смотрю представление. Спектакль, в котором оступившуюся сестру помилуют в последний миг, дабы явить всем справедливость и милосердие света.
Я ошалело вытаращилась на него.
— Спектакль?
— Видишь ли, я узнал тебя.
— Я тоже. На крыше, когда…
— Когда я сам назвал свое имя?
— Да.
Дитрих передернул плечами.
— Это давно не имеет значения.
— Да уж, я заметила, — не удержалась я. — Сообразил моментально, мне только и осталось, что глазами хлопать.
— Ну извини. — Дитрих развел руками, но я видела, что на самом деле он вовсе не жалеет о том, что сделал. Да и кто бы на его месте жалел, что избежал страшной смерти?
— И когда я снова стал способен думать, мне показалось, что я тебя узнал, — продолжал он.
— Я давно не принцесса. И меня не…
— В качестве разменной монеты в политических играх, а не как заложницу в Ордене, — Дитрих словно бы не услышал меня.
— Я не заложница! Великая…
Я осеклась. «Великая честь — служить Фейнриту». Верила ли я в это до сих пор? Я покопалась в душе.
Нет. Я оборвала эту мысль, оскорбительную для того, кто стащил меня с эшафота, рискуя собственной жизнью. Пусть ничего в этом мире не происходит без ведома богов, пусть Фейнрит не позволил свершиться несправедливости, но боги дали нам свободную волю. И не будь свободной воли Дитриха — никакая воля богов не спасла бы меня.
— Не буду врать, создавая портал, я думал только о том, как ноги унести. Когда вспомнил о тебе, решил, что ничего страшнее плетей тебе не грозит, но скорее всего, посадят на хлеб и воду да этим и ограничатся.
Я опустила голову, на глаза навернулись слезы.
— Если тебе тяжело, я заткнусь. — Он легонько тронул меня за плечо.
— Нет, продолжай.
— Когда глашатаи понесли по городу, что утром будут жечь сестру-отступницу, я засомневался. Трудно было поверить, будто светлые окажутся настолько безжалостны.
