Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Привязанности заставляют нас думать о земном, мешая посвятить себя служению Господу, так мне твердили. Зря я ждала от короля спасения — ведь, получается, я ему никто, как и он мне. Привязанности делают нас уязвимыми, и уж кому, как не королю, это знать.
Значит, у меня никого нет и рассчитывать не на кого. От этой мысли стало холодно.
Дитрих не мой родственник и ничего не должен. Как быстро ему надоест со мной возиться? Когда он укажет на дверь, пожелав на прощанье удачи, и что я буду делать потом? У меня не осталось даже медальона Фейнрита — кощунство, но его можно было бы переплавить в серебро и продать.
Может быть, следовало согласиться с ним — да, я принцесса, и…
И что? Разыграть… Как же он сказал… Разменная монета в политических играх? Во-первых, монета эта даже не гнутый медяк, во-вторых, кто сказал, будто Дитриху это нужно? А в-третьих — самой мне не противно от этой мысли? Может быть, когда пойму, что иначе не выжить, соглашусь на что угодно, но пока я не дошла до последней стадии отчаяния.
Пока мне было просто страшно думать о будущем, и, когда я ставила на стол последнюю вымытую миску, рука дрогнула, слишком громко стукнув посудой.
— О чем задумалась, птичка? — полюбопытствовал Дитрих.
Глава 13
Сказать правду? Вот так прямо и спросить «зачем я тебе?» и «как долго ты будешь со мной возиться?» Хочу ли я услышать ответ? Готова ли я его услышать?
— Как ты справился с демоном? Я читала о таком, но…
— В житиях святых? — Дитрих рассмеялся. — Нет, на святого я не тяну.
— Не надо. Пожалуйста.
Слышать, как он глумится над тем, что совсем недавно было единственным смыслом моей жизни, оказалось больно.
— Извини, — неожиданно серьезно сказал Дитрих.
До недавнего времени. А что дальше? Я думала о том, как жить, — но есть ли что-то, ради чего стоит держаться за жизнь?
Нет, я не буду думать об этом сейчас. Не смогу.
Я кивнула, принимая извинения. Боясь, что, если открою рот, — разревусь.
— Необязательно быть святым, стойким к мирским соблазнам, — продолжал он. — Просто нужно помнить, кто ты…
«Просто». Спроси меня сейчас: «кто ты?» — я не нашла бы ответ.
— …И что на самом деле демону нечего тебе предложить.
— Предложить? — переспросила я. — Я читала, что демон искушает…
— Искушает, да. Когда демон только занимает человеческое тело, он слишком слаб, чтобы просто уничтожить разум. И он… испытывает тебя.
