Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Когда заклинание изгоняет демона из тела, он ослабевает, и его легко убить. И душа человека будет спасена. А про тело… — Я растерянно подняла взгляд на Дитриха. — Или я плохо читала, или…
— Или, как я уже сказал, труп — не человек, даже если до поры ходит и говорит. Как и черный маг. Тот, чья сила — в тьме и смерти. Экзорцизм меня не убьет. Но… Когда магию пытаются отделить от тела, это, мягко говоря, неприятно. — Он криво усмехнулся. — Видишь, я сам вкладываю в твои руки оружие против себя. Стал бы я это делать, будучи демоном?"
"— Не знаю.
Он рассмеялся и развел руками.
— Ну извини, у нас тут нет под рукой ни одного, чтобы допросить и понять ход мыслей.
Мог ли демон спасать меня с корыстными целями? Разыграть многоходовку, втереться в доверие… чтобы что? Использовать мои родственные связи? Отец от меня отвернулся, наследовать трон я не могу, и в любом случае дорогу к нему преграждают два старших брата, которые едва ли вообще помнят о моем существовании. Больше нет ничего, кроме меня самой, но Дитрих сказал верно — воспользоваться этим демон мог бы сразу.
От этой мысли стало страшно, и я прогнала ее.
— Я верю тебе, — сказала я.
— Спасибо, птичка. — Он улыбнулся. Заглянул в котелок. — Каша сварилась. Будешь?
Я кивнула. Несмотря на все переживания, которые принес день, а может, как раз из-за них, желудок настойчиво требовал еды.
Дитрих снова нырнул в сундук, стоявший под столом, доставая из него посуду.
— На воде и без масла, уж извини. Здесь я редко бываю, поэтому не храню то, что быстро портится. Зато с изюмом и маком.
— Ничего, что на воде. — Я взяла у него из рук миску, щедро наполненную кашей. — Голод — лучшая приправа.
— Не думал, что ты это знаешь. Посты?
Я кивнула. На какое-то время воцарилось молчание — говорить с набитым ртом неприлично, а еще я изо всех сил старалась не есть слишком жадно.
— А теперь отдыхай, — велел Дитрих, когда моя миска опустела. — Я приберу.
Я покачала головой.
— Ты готовил, я помою. Только дай таз, у тебя ведь он есть?
— Есть, — кивнул Дитрих, снова склоняясь под стол. Бездонный этот сундук, что ли?
Я сотворила воду, занялась посудой, чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом Дитриха.
— Удивительно, до чего неизбалованные пошли принцессы.
Я покачала головой.
— Я не принцесса. Когда-то была, но принося обеты, мы отказываемся от мира.
Выходит, это я первая отреклась от семьи, когда стала светлой сестрой.
