Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
— Дурацкое совпадение, только и всего. Ему велели помочь светлым братьям, не уточнив, в чем это должно заключаться. Он и помог.
— Да уж, — нервно хихикнула я. — Помог так помог.
— Надо было и его прикончить, да не сообразил вовремя.
Меня передернуло — слишком легко Дитрих говорил об убийстве.
— Ты прикончишь любого, кто покажется тебе угрозой? — не удержалась я.
— Да. Или я, или они, все просто.
«Просто». По мне — вовсе не просто.
— И меня?
Он усмехнулся.
— Птичка, не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать честный ответ.
Я поежилась. Мой старший брат — или теперь мне следует говорить «наследник и соправитель его величества»? — слыл бретером. Поговаривали, что король убирает неугодных руками старшего сына. До сих пор я не хотела верить слухам, но слишком многое из того, во что я не хотела верить, вдруг оказалось правдой.
— Я видел, как убивали за золотую безделушку, — безжалостно продолжал Дитрих.
Возможно, он был прав. Но мне стало холодно от такой правоты. Что если однажды он решит, что собственная жизнь дороже моей?
А Дитрих, точно не замечая моих сомнений, вдруг остановился на перекрестке. Вытянулся, глядя поверх голов собравшихся вроде бы без повода людей.
— Что там? — спросила я.
Человек, что стоял прямо передо мной, обернулся, шикнув, и снова уставился куда-то вперед.
— Сказитель-побирушка, — шепнул Дитрих.
Я заколебалась. Раньше я любила странствующих сказителей, истории о дальних краях, диковинных зверях и чудных обычаях. Но сейчас я сама не знала, чего хочу: оказаться наконец в безопасности комнаты или не оставаться наедине с человеком, который при мне убил троих и жалел, что не убил четвертого. И ради собственной безопасности готов прикончить и меня, пусть не сказал правду в лицо.
Или все же он не способен на это?
— Пожалуй, стоит послушать, — сказал Дитрих, придерживая меня за локоть.
Пришлось остановиться. Наверное, это было к лучшему — корзинка успела изрядно оттянуть руки. Я поставила ее у ног, чтобы отдохнуть. Вслушалась. Голос сказителя звучал чуть надтреснуто, но без труда перекрывал гул собравшихся вокруг людей.
— И тогда вскричала дева: «Отче, я невиновна! За что ты меня оставил?!» И разверзлись небеса, и низринул Фейнрит демонов, карая нечестивых братьев.
Я ошалело вытаращилась на Дитриха, разом забыв все слова.
