Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Некромант ухмыльнулся, приложил палец к губам.
— И демоны обрушились на грешников, и восстали мертвые, обратившись против братьев, что предали огню невиновную. А дева обернулась голубицей…
— Брешешь, не так все было! — перебил сказителя грубый голос. — Брат мой там был и сам все видел.
На него зашикали, но одновременно раздались и другие голоса, призывающие говорить. Невидимый мне спорщик, судя по тону, приободрился.
— Девка та спуталась с черным магом, за что на костер и угодила. Но, видать, дорога оказалась полюбовнику.
— Не так все было, — вдруг подал голос Дитрих.
Толпа обернулась к нам, я попятилась, пытаясь спрятаться за широкой спиной некроманта. А тот продолжал:
— С эшафота воззвала дева к Фейнриту. Услышав ее мольбу, он обратил взор свой на нее. И увидел Господь бесчинства и несправедливость светлых братьев, и переполнилась чаша терпения Его…
— Где это видано, чтобы пресветлый Господь посылал демонов! — перебил обладатель все того же грубого голоса, неожиданно мелкий и щуплый.
— Он и не посылал. Когда Господь желает наказать, он отступается от человека, предоставляя того собственной участи. Вот Фейнрит и отступился, а извечный враг не стал терять времени даром. Алайрус послал демонов. Демонов и некроманта, своего слугу, чтобы поднял он мертвецов, напомнив смертным об участи, что их всех ожидает. Но ни демоны, ни мертвецы не тронули деву, ибо…
Ибо рядом стоял слуга Алайруса, защищая меня от них.
"— … Чиста была она душой, и молитвы ее шли от самого сердца. И шагнула она с эшафота и ушла невредимой, чтобы молиться за несправедливо обиженных и неправедно осужденных. Вот как все было, и поведала мне о том женщина мудрая, непорочная и праведная, которая была там и видела все своими глазами.
Дитрих подхватил корзинку и жестом велел мне следовать за собой. Я подчинилась. Всю оставшуюся дорогу я молчала — не потому, что мне нечего было сказать.
— Зачем? — смогла, наконец, выговорить я, когда Дитрих закрыл дверь нашего убежища. — Зачем ты вмешался и наплел небылиц?
— Предпочитаешь, чтобы о тебе говорили как о любовнице некроманта, которая получила по заслугам? — пожал он плечами.
— Нет, но… Но ведь все было не так!
— Что именно было не так? — ухмыльнулся он.
