В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Если уже не забрал…
То хрен он разрешит блондиночке видеться с недомужем!
Нет, разрешит, конечно, но…
Черт! Петр сделал последнюю затяжку и, обойдя автомобиль, порывисто опустился рядом с Олей, сразу же подняв перегородку между ними и водителем.
Какие бы черти у него в данный момент ни ярились в груди, на девочке он не сорвется.
— Как всё прошло, Оль?
На самом деле, сама встреча и разговор были пустяшными. Ничего криминального и фееричного. Тогда отчего он мечется и беснуется? Петр повернул голову к Оле.
Меньше переживал бы за блондиночку, если бы сам не проехался по ней неделю назад.
Беззащитная она… И его эта беззащитность выносила основательно."
"Он-то и не против совсем. Вот даже очень. А она?.. Сама Ольга?
Петр попытался себя притормозить. Потому что те чувства, что сейчас его обуревали, не способствовали конструктивному диалогу. Да любому диалогу они не способствовали!
— Наверное, нормально, — глухо проговорила Оля и провела рукой по лбу.
Её жест не понравился Петру.
— Жалеешь его всё-таки? — жестко продолжил Громов.
— Ты предупреждал, я помню, — в противовес ему мягко отозвалась Оля и вымученно улыбнулась.
Неискренне… Нерадостно.
Петр подался вперед, уперевшись рукой в сиденье дивана. Если Ольга сейчас от него отшатнется…
Оля тоже повернула голову ему навстречу и обмякла, скидывая напряжение от прошедшей встречи. И вот тут-то Петру следовало расслабиться. Девочка с ним, рядом.
Но ничего подобного! Смерч продолжал закручиваться в груди.
Оля посмотрела на мужчину и протяжно выдохнула:
— Петь…
Потом быстро метнула взгляд на тонированную перегородку, надежно защищающую их от чужого внимания, и потянулась к генералу, положив ладошку на мужское бедро.
При других обстоятельствах Петру бы понравилась её инициатива. Ему мало было Ольги! То, что происходило по ночам, только разжигало аппетит. Больная рука Оли не позволяла вертеть-крутить девушку, приходилось осторожничать, сдерживаться. А хотелось на полную…
Её присутствие рядом разжигало бурю сильнее.
Мог.
Если бы ни чертова ревность, которая продолжала грызть его.
— Да? — вкрадчиво уточнил он, чувствуя, как ладонь девушки смещается все выше, к ширинке.
Пальто Петр и не застегивал. Поэтому «доступ к телу» Оле был обеспечен.
Девушка протяжно вздохнула, затрепетала и потянулась к нему. Распущенные волосы мешали увидеть её лицо, понять, что она испытывает.
