В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Петр улыбнулся в ответ, чувствуя, как сводит мышцы лица, несмотря на то, что облегчение сменило тревогу и подкрадывающуюся агонию.
— Тогда будем рожать. Будем же?
Второй глупый вопрос. А ведь не планировал его задавать.
Оля всхлипами набрала в грудь воздух и решительно выдохнула:
— Будем. Громов, но между нами…
— Отношения, блондиночка. Хорошие, крепкие отношения. Ты — моя женщина. Ты в моем доме, в моем сердце. Я покорен Сашкой, воспитаю её, как своего ребенка. Родишь нам сына, потом ещё разок за дочкой сходим.
— Петр Михайлович, не слишком ли ты разогнался? — сквозь слезы уже более радостно улыбнулась Оля, подаваясь к нему вперед.
— Я? В самый раз.
И прижал девушку к себе. Сердце и не думало успокаиваться.
— Ты волнуешься, — шепотом куда-то ему в шею сообщила Оля, не пытаясь вырваться из его рук.
Он бы и не отпустил. Не смог бы.
— А почему я не должен волноваться? — усмехнулся Громов, прикрывая глаза и прислушиваясь к собственным ощущениям. — Ты со мной, скоро я стану отцом.
Оля засуетилась, заерзала в его руках и выскользнула после легкого сопротивления.
Теперь на её лице открыто читалось недоверие.
— Кольцо?
Петр качнулся на пятках.
— Так точно, будущая генеральская жена. Или ты думала, что будешь со мной жить гражданским браком? Даже не надейся. То, что моё — то моё.
Она открыла рот, явно чтобы запротестовать, но передумала. Лишь вздернула кверху бровь.
— Генерал, какой же ты…
— Самый крутой товарищ?
— Самый борзый товарищ!
— Почему борзый? Оль, я даже на коленях перед тобой стою.
Оля хрипло засмеялась и соскользнула к нему.
Петр подхватил её на руки и заново усадил на кровать, на этот раз сев рядом. После чего провел рукой по лицу.
— Вот это утро…
— Что? Тяжеловатое? Петр Михайлович, привыкайте. Если Бог даст и у нас с тобой появится через восемь с половиной месяцев ребенок, то не только утра будут интересными.
В голубых глазах больше не наблюдалось и намёка на слезы. Их вытеснили нежность и мягкость. Оля смотрела на Громова и улыбалась.
Нет, он не крутой и не борзый.
Он чертовски везучий.
* * *Несколько месяцев спустя
— Громов, я до сих пор считаю, что наши отношения сверхстранные.
Мужчина отложил в сторону планшет, снял очки для работы с ноутбуком и наигранно грозно свел брови на переносице.
— Соизволь-ка объясниться, женщина.
