В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
В глазах появился нездоровый блеск. За порывистостью слов и суждений девушка пыталась скрыть накатывающую волнами панику.
— Я не лью воду, — взбрыкнула она, защищаясь, хотя он ещё и не нападал. Видимо, девушка решила иначе.
Зря…
— Я говорю по существу. Вы пришли договариваться. И я сразу говорю: нет. А вот это всё, — она подбородком указала на палату, — лишнее.
Петр решил выдержать паузу.
Девочка речь готовила с утра. Как проснулась, так и начала подбирать слова. Готовилась. Зачем её разочаровывать? Уважать надо чужой труд.
Громов никогда не относил себя к щепетильным товарищам. Сам рано «шкурой» оброс и от окружения требовал того же. Можно, конечно, немного понежничать с любовницами, девочки такие девочки. Но потом обязательно обозначить границы. Чтобы в дальнейшем избежать лишних разногласий и непонимания.
То же самое захотелось сделать и с Ольгой. Подойти, собрать светлые волосы в кулак и оттянуть максимально назад, обнажая беззащитную шею и вид сверху на шикарную грудь. И дать понять, что разговоры закончились.
Ольга смотрела на него в ожидании ответа. Хмурилась, нервно теребя чертовы полы халата, которые ни ему, ни ей не давали покоя.
Значит, капитан или майор… Интересно, девочка в курсе, что капитанами обычно «ходят» до тридцатки, чаще всего раньше скидывая звезды и нацепляя на погоны одну майорскую.
Низковато она его оценила.
— Очень жаль, что конструктивного разговора с тобой не получается, Оля, — он намеренно её назвал по-простому. Она поняла, вспыхнув ещё сильнее, недовольно поджав губы.
Громова распирало. Вместо того чтобы заниматься делами, решать насущные заботы, он нянчится с цепанувшей его девицей, которая не успела пару слов сказать, а ему хочется придушить её. Точнее, сдернуть к херам собачьим больничный халат, задрать сорочку и ощутимо приложиться ладонью по аппетитной заднице, чтобы Оля в следующий раз думала, что говорит и кому.
На лице девушки отразились растерянность и недоумение.
— Твоя машина стояла на обочине. Перед поворотом. Доказательств того, что она стояла, нет. Экспертизу провести не составит большого труда. Далее… — внезапно Громов усмехнулся и откинулся назад. — Хотя знаешь что, Оля, ничего я тебе растолковывать не буду. Лучше понаблюдаю. Ты что-то говорила про ДПС? Вызываем? Прямо сюда.
— Вы глумитесь.
