В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Решила, что он майор.
— По носу сразу мужику дала? — засмеялась Вика и отхлебнула кофе. — А его жена к тебе не наведывалась ещё? Если бы у меня был мужик генералом с такой внешностью, как ты описала, и сбил кралю с параметрами 90-60-90, я бы первым делом к тебе прискакала и рассказала бы за политику партии.
Оля откинулась на спинку кровати и прижала ноги к груди.
— Он вдовец…
— Ого.
Тишина на другом конце насторожила Олю. Вика всегда отличалась крайней эмоциональностью. Сначала говорила, потом думала. Но все знали, что она не со зла.
— Не огокай, пожалуйста, — более спокойно и тщательно выговаривая каждую букву, сказала Оля. — Мне не до смеха, честно.
— Да я и не смеюсь. Я думаю.
— Нечего тут и думать. Про аварию вопрос урегулирован, главное сейчас — вернуть машину. Её отогнали на станцию.
— Кто отогнал? Генерал?
Оля закатила глаза.
— Кажется, кого-то заклинило.
— Ещё бы… Настоящий генерал, даже не полковник! Вдовец и, судя по твоим описаниям, неплохой экземпляр.
— Вик, от таких, как он, бежать надо сломя голову.
— Думаешь? — кузина наигранно громко вздохнула.
— Уверена.
Оля повела плечами, вспомнив давящий взгляд Петра Громова.
Присваивающий.
Он смотрел на неё, как на женщину. Тут сомнений не могло быть.
На заинтересовавшую его женщину.
— Ладно… Черт с этим генералом… Я чего, собственно, звоню, Оль. Я тут сваливаю в Турцию на пару недель. Не хочешь присмотреть за моей квартирой?
глава 10
— Это он?
— Угу.
— Охренеть…
— Не матерись.
— Моя лапочка ещё ничего не понимает.
— Если твоя лапочка начнет ругаться раньше времени, я приду к тебе с претензиями.
— Договорились. Но это точно он? Генерал?
Оля закатила глаза и ничего не сказала.
Слов не нашлось.
Громова она не видела эти дни. Поэтому тоже смотрела на него немного ошалелыми глазами.
Зачем он приехал?
Лично…
Их с Сашулькой выписывали. Ольга настояла. Не могла она больше находиться в госпитале. Стены давили, душа рвалась на свободу.
"Нечего разлеживаться за чужой счет.
Хотя, стоило признать, уход за ней и Сашей был на высшем уровне. Оля и не подозревала, что такое возможно в её жизни, она привыкла к более скромным критериям.
Мысль о том, что все благи она получает из-за протекции Громова, костью встала в горле. И как бы Оля себя ни чувствовала, пора честь знать.
Одуров хмуро глянул на неё, но отпустить согласился.
Оставалось решить вопрос с машиной.
