В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Стоящий мужик. Присмотрись к нему хорошенько. Я не говорю, что сразу надо прыгать к нему в постель, хотя к такому и сразу не зазорно прыгнуть. Ты просто присмотрись. В конце-то концов, генералы на улице не валяются, и ими разбрасываться не стоит.
— Вали уже, а?
Когда девять часов спустя в дверь позвонили, Оля открывала её со слезами на глазах.
Предварительно она посмотрела в «глазок», уже не удивляясь, что Громов вошел в подъезд, где установлен кодовой замок.
Пришел…
Как и говорил вчера.
Где-то на подсознательном уровне в ней боролись две противоположности.
Вторая жаждала узнать, удостовериться, хозяин ли он своих слов и насколько далеко готов зайти.
Неготовой оказалась Оля.
Она открыла дверь. Громов снова был в форме. Значит, приехал к Ольге сразу после службы. В руке Петр держал большой бумажный пакет с продуктами.
— Та-ак, — протянул мужчина.
Ему хватило одного взгляда на Олю.
* * *Блондиночка выглядела потерянной.
Глазищи на пол-лица, и снова бледная.
Ожидаемо.
Петр осторожно отодвинул девушку в сторону, поставил пакет на пол, игнорируя возмущение, которое застыло на полных губах Оли. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но сил не хватило.
— Совсем всё плохо? — сразу перешел к делу Петр.
Раз приехал, нечего разводить пустые разговоры.
Какая-то чертова химия случилась с ним в том кювете, после того как он вытащил Олю из машины и потянул на себя.
Ольга же…
Не разобрался он. Пока и не хотел.
Будет ещё время.
Сначала надо подлечить девочку. И тоску, граничащую с отчаянием, из её глаз убрать.
— Да нет… — попыталась слабо возразить Оля, продолжая таращиться на него.
— Где можно руки помыть? И где Александра?
В квартире стояла подозрительная тишина. Хотя нет, едва слышно, фоном шли разговоры с телевизора.
— Там, — ответила Оля, указав в сторону кухни.
Петр разулся, повесил пальто и прошел в ванную. Вот теперь и разговоры можно вести.
