В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
И Макс частенько любил их подбрасывать к нам на выходные. Опыт общения с детьми имеется.
Петр не стал уточнять, что Надя с радостью забирала сорванцов, а Макс и старался, пользовался слабостью снохи, пока Петр не настучал ему по башке. Надо меру знать. Надя потом белугой выла, места себе не находила. Желание иметь детей превращалась с каждым разом в маниакальную потребность.
Сам он тоже с удовольствием возился с малышней, если было время, и он не падал от усталости.
— С близнецами сложнее. Тут с одной порой не знаешь, куда себя деть.
Угу, особенно с одной здоровой рукой.
Про руку Петр промолчал. Они взрослые люди и так всё понимали.
— Ну что, красотка, пойдешь со мной в ванну?
В комнате воцарилась тишина. Петр не видел лица Оли, просто знал, что девушка застыла в ожидании. Поддалась слабости, усталости. Ещё бы. Одна весь день кружилась с Сашей, думая, что, как и прежде, в состоянии обслуживать себя и её.
Нет уж, красивая, обстоятельства изменились. И, к сожалению, для неё не в лучшую сторону. Нет, чтобы поваляться ещё несколько дней в госпитале под присмотром, домой сорвалась.
Тоже довольно характеризующий момент.
Саша внезапно улыбнулась во весь рот, показав два крохотных зубика, и потянулась к мужчине.
— Господи, — выдохнула Оля за спиной Петра, когда тот ловко подхватывал малявку на руки.
— Ты уверена, что перед тобой он? — подтрунил мужчина, оборачиваясь.
У него сегодня было хорошее настроение. Петр и не помнил, когда в последний раз его не раздирали противоречия, заботы по службе, текущие жизненные вопросы, требующие немедленного решения.
Подобие улыбки появилось на лице Оли.
— Надо тщательнее изучить вопрос. Тогда я… на кухню?
Облегчение в голосе девушки генералу не показалось.
— Давай.
Как-то жена Макса посетовала, что она никудышная мать. Что порой на неё накатывает такая усталость, что она готова сплавить пацанов кому угодно и куда угодно. Хоть на пару часиков, чтобы вздохнуть, рухнуть на кровать и просто полежать, смотря в потолок и не двигаясь.
Оле было сложнее в разы. Из-за упрямства, из-за желания доказать всему миру, бывшему мужу в том числе, что она намеревалась со всем справиться сама. Возможно, у неё и получилось бы. Чувствовался в Ольге стержень.
