В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
От принципов она и сейчас не собиралась отступать.
Девочка, что с неё взять.
глава 13
Неужели она доверила Сашу Петру?
Серьезно?
Оля открыла холодильник, достала размороженные котлеты и поставила их на столешницу, после чего уперлась здоровой рукой в её край.
И ведь, засранка, пошла с ним! Не пискнула ни разу. Саша любила купаться. Могла плескаться, играя, длительное время. Главное, следить за водой, чтобы та не остыла. И побольше игрушек кинуть.
Тогда чему удивляется Оля? Тому, что дочь под вечер вынесла ей весь мозг и она готова была признать поражение? Или тому, что «целый» генерал сейчас купает незнакомого ему годовалого ребенка?
Оля поставила разогревать борщ, кинула на сковороду котлеты.
Ольга понимала, что они будут, и всё же надеялась, что сложится как-то проще.
Не сложилось.
Вспомнив про бумажный пакет, так и оставшийся в прихожей, Оля направилась за ним.
Из ванны доносился веселый детский писк, от которого у Оли закатывалось сердце. Она хотела заглянуть и посмотреть, как Саша купается, но потом решила, что не стоит. У Саши настроение менялось с периодичностью раз в пять минут. Надо радоваться передышке.
Пакет оказался тяжелым. Оля взгромоздила его на стол и с любопытством заглянула внутрь.
Сыр, несколько видов колбасной нарезки, молоко, расфасованные овощи, йогурт, творог и… детское питание.
Увидев последнее, Ольга зажала рот ладонью.
Как так…
Котлеты перевернулись не с первого раза. Оля поддевала лопаткой, они упрямо съезжали к борту сковороды, но переворачиваться отказывались. Хорошо, что с борщом проблем не возникло.
— Мама, мы всё.
Услышав обращение, сказанное бодрым голосом, Оля прикрыла на мгновение глаза. Ей до сих пор не верилось в происходящее.
"Фраза прозвучала настолько по-домашнему, по-семейному, что шаровой молнией прошибла грудь Оли. Девушка мысленно порадовалась, что стоит спиной к Петру, иначе не сдержалась бы. Запустила бы в него чем-нибудь. Той же лопаткой или половником. Какого черта он творит? Неужели не понимает, что делает?
Всё, Оля, он отлично понимает. И ты, и он это знаете. Просто нервы ни к черту стали.
— Это хорошо, — расправив плечи, Оля обернулась.
